Она снова стала смотреть вдаль, а я, рискуя сломать себе позвоночник, наклонился и поцеловал её за ухом. Хотел ещё запустить пальцы в волосы, но сделать это было затруднительно. Голову её украшала сложная причёска из переплетения волос и цветных лент, которая, видимо, заменяла головной убор.

Она вздрогнула, покраснела, но ничего не сказала, видимо, было вовсе не противно.

— До свадьбы нам нельзя делать некоторые вещи, — напомнил я, — но такие невинные ласки, думаю, никто не запретит.

Я снова нагнулся и поцеловал её в то же место, потом ниже, ещё ниже, я постепенно спускался по её шее, но добраться до декольте снова не позволил рост. А она оказалась вовсе не бесчувственной куклой, слегка участилось дыхание, а бархатная кожа покрылась пупырками, причём, вряд ли от холода.

— Вот видите, — сказал я, оторвавшись. — Мужчина — это совсем не так страшно. Тем более, если это ваш мужчина. Пойдёмте вниз, не станем мешать рыцарю выполнять свои обязанности.

Я снова взял её за руку, миниатюрная ладошка просто потерялась в моей огромной лапе, покрытой, к тому же, мозолями от постоянных упражнений с оружием.

Глава десятая

Снова потянулись дни нелёгкой королевской жизни. Эллина теперь проводила со мной очень много времени, причём не только во дворце. Я много выезжал и имел привычку везде таскать её с собой. Стена недоверия между нами, которую я так успешно повредил в первый же вечер, постепенно распадалась. Мы уже непринуждённо общались на ты, а она именовала меня наедине уже не Ваше Величество, а просто Айкон.

Наши невинные ласки становились всё менее невинными, но её отца это не смущало, хотя он, скорее всего, обо всём знал. Наверное, даже рад был, что его дочь сильнее привяжет меня к себе. Того и гляди, падла старая травить меня передумает.

Мы часами гуляли в дворцовом парке, который представлял собой едва ли не гектар ухоженного леса, обнесённый стеной. Дуэнью с нами никто не посылал, но с этой задаче превосходно справлялась охрана, что следовала за нами неотрывно, четыре, пять или шесть железных истуканов с обнажёнными мечами, у них даже ножен не было, мечи всё время держали в руках, чтобы в момент отразить нападение на короля, ну, или сделать что-то другое, если понадобится. Когда я занимался государственными делами, она находилась неподалёку и могла наблюдать за мной и слышать всё, что я говорил. Присутствовала она и при уроках фехтования, которые я проводил с командором Швейгертом и капитаном Винсентом (старые вояки при этом даже старались меньше сквернословить). А вот на занятия борьбой я её не брал, во-первых, несколько потных полуголых мужиков — не самое эстетичное зрелище для юной девушки, а во-вторых, не стоит ей видеть, как Моё Величество возят мордой по ковру.

Впрочем, меня всё реже возили по ковру. Учитель был мной доволен, всё чаще я укладывал его ассистентов на лопатки. Только он сам и мог ещё мне противостоять. Борьба была чисто силовая, вроде греко-римской, а потому развивала в человеке силу куда лучше тренажёрного зала. Тело моё окрепло, а благодаря хорошей наследственности я и вовсе постепенно превращался в богатыря.

Были успехи и в фехтовании, руки уже до автоматизма отточили все фехтовальные комбинации с любым оружием, будь то меч, двуручный меч или алебарда. Швейгерт знал кучу всевозможных «подлых» приёмов, которые выглядели некрасиво, но в бою обеспечивали быструю победу. Толчок плечом, удар ногой в пах или в колено, всё это недопустимо между аристократами, но, с моей точки зрения, если непременно нужна победа, неважно, как она достигнута. Мой принесённый из двадцать первого века цинизм здесь был только в помощь.

А сегодня мой кортеж выезжал далеко за город, мы собирались присутствовать на учениях артиллеристов, каковые будут и испытаниями новых орудий. Пушки, что прибыли вместе с подразделением мушкетёров, были испытаны, из них стреляли минимум один раз, только после этого орудие считалось годным к продаже.