— Алексей! — неожиданно окликнули его, и в гостиную вошел немолодой уже мужчина в деловом костюме с иголочки и с проседью на висках. — Тебе вовсе не обязательно слушать своего отца, если ты этого не хочешь. Ты всегда можешь остаться у нас настолько, насколько пожелаешь.

— Нет, ну это уже ни в какие рамки не укладывается! — воскликнул профессор и всё же схватил за руку оторопевшего от такого внезапного предложения сына. — Вот, что я скажу вам, господин Чен. В последний раз. Если вы хоть пальцем притронетесь к этому ребенку, я сделаю всё, чтобы Хэвон с нашего проекта не получил ни единого вона!

— И правильно, — не отрывал мужчина взгляда от испуганного лица мальчишки, волей судьбы ставшего яблоком раздора. — Ведь этот проект уже давно следовало прикрыть. Учитывая, во что он превратился…

— Я его породил, и я же волен распоряжаться им так, как хочу! — парировал Александр, направляясь к выходу.

— Миён, — с нотками отчаяния в голосе обратился мужчина к брюнетке, покорно склонившей голову перед авторитетным мужем. — Какая же ты мать, если позволяешь обращаться так с собственным… с собственным сыном? Если же ты вообще осознаешь всю тяжесть того, что происходит, попробуй хоть как-то этому противодействовать!

В ответ на такую просьбу женщина, впрочем, ничего не ответила. Ребенок лишь непонимающе смотрел на взрослых — их речи были ему непонятны.

— У вас еще есть шанс одуматься, господин Волков! — вдогонку крикнул Чен Джи-Хун, но слова его частично утонули в рёве Харин, испугавшейся агрессивного поведения взрослых. — Помяните мои слова! Однажды вы пожалеете обо всем, что сделали! Пожалеете тогда, когда станет уже слишком поздно… — чуть тише добавил он перед тем, как входная дверь за семейством Волковых захлопнулась с той стороны.

* * *

Странно. Воспоминание совершенно случайно всплыло в памяти, но готов поклясться, что до настоящего момента совершенно позабыл о нем.

Выходит, этим завершился наш последний визит в особняк семьи Чен, ведь уже на следующий день мы садились на самолет до Нью-Йорка. Припоминаю, что отец сильно спешил. Просил нас с матерью взять всё самое необходимое, заверяя, что с остальными вещами постепенно разберется служба доставки.

Но к чему была вся эта спешка? И что старик имел в виду, говоря, что не позволит так обращаться со мной? «Так»… это как? Что вообще произошло между нашими семьями в тот злополучный день? И я даже не могу прямо спросить его об этом, чтобы не вызвать подозрений…

— Тебя настолько сильно заинтересовала эта фотография? — выудила меня Харин из беспокойных мыслей.

Девушка стояла сейчас рядом со мной, сложив руки за спиной и разглядывая то самое фото с недовольным мальчишкой и улыбчивой девчонкой.

— А кто это? — как бы между прочим осведомился у нее. — Насколько я знаю, братьев у тебя нет.

Но даже если мой вопрос показался ей несколько нелепым, как и внимание к незнакомому ребенку с семейной фотографии, то девушка никак не показала своего удивления.

— Ну-у-у… я плохо его помню, — пожала Харин плечами. — Мне говорили, что это сын то ли партнера… то ли друга моего отца. Его семья иногда приезжала к нам в гости.

— Вот как, — с легкой улыбкой перевел я взгляд на госпожу Чен, а она — на меня, часто хлопая ресницами.

Забавно. Если бы только она знала, что мальчик с этой фотографии стоит сейчас прямо перед ней… сильно удивилась бы? Хотя отыскать сходства между мною и этим пухлощеким парнишкой было бы крайне сложно.

Да, внешность моя была далека от азиатской, но со сколькими иностранными партнерами заключал договора Чен Хэвон после смерти моего отца? Или же Джи-Хун, если ему сразу же передали управление их общим делом.