– Так, – сказал Юрий, – все ясно. То есть, наоборот, ничего не ясно. Чем дальше в лес, тем больше дров. Ладно, давай зайдем с другого конца.

– А давай, – согласился Мирон. – Попробуем ради спортивного интереса.

Тон у него был такой, словно он битый час втолковывал Юрию что-то само собой разумеющееся, а тот, дурень, так его и не понял. Дескать, симпатичный ты парень, Юрий Алексеевич, но – что тут попишешь! – дурак дураком...

Юрий сделал вид, что не заметил этого хамского снисходительного тона, и произнес:

– Если я тебя правильно понял, у тебя было ко мне какое-то конкретное предложение. Философия твоя, мягко говоря, сомнительна, и потом, ведь не ради философии же ты меня сюда приволок!

– Вот, – сказал Мирон с чрезвычайно довольным видом. – Наконец-то! А то у меня уже язык заболел. Это только Адреналин может часами трепаться на эту тему без малейшего вреда для своего организма.

– Кто? – удивился Юрий. – Какой еще Адреналин?

– Неважно, – отмахнулся Мирон. – Успеешь еще познакомиться. Так что, говоришь, я предлагаю... В общем-то, ты это уже и сам сформулировал. Весь мир насилья... ну и так далее. Спокойно! Никого свергать я тебе не предлагаю, забудь ты об этом, наконец. Внутри, внутри себя!.. Начни с себя, и не заметишь, как мир вокруг переменится.

– А попроще объяснить нельзя? – спросил Юрий.

– Легко, – ответил Мирон. – На свете полно таких, как мы с тобой – сильных, ловких, бывших боксеров, борцов, военных... словом, бывших мужчин. Они, как и мы с тобой, остепенились, надели галстуки, залечили синяки и шрамы и сели за письменные столы. Представь: сидит такая вот машина, вроде тебя, и целыми днями щелкает клавишами компьютера, а где-то там, на заднем плане, все время помнит, что когда-то он был мужиком. И тошно ему, бедняге, и муторно, и сам он не знает, с чего это вдруг... К тому же он понимает, что подраться с соседом, или с начальником, или с дураком каким-нибудь в трамвае – это же прямая дорога в кутузку. Или, скажем, жене, стерве, глаз подбить, а потом тестя с балкона выкинуть... Тренажеры, пробежки и вообще спорт – это тоже все не то. Нужен контакт, чтобы голыми кулаками по зубам, да чтобы со всей дури, и сдачи чтобы дали без задержек... Ну, как мы с тобой сегодня, понимаешь? А где ж его, такой контакт, взять?

– Действительно, где? – сказал Юрий и воткнул сигарету в заменявшее пепельницу блюдечко.

– Есть такое место, – заговорщицким тоном сообщил Мирон и, перегнувшись через стол, зашептал Юрию на ухо.

Слушая его, Юрий нечаянно покосился в сторону кухни и вдруг увидел давешнюю сонную личность в бабочке. Личность стояла в дверях кухни и, мрачно отсвечивая в полумраке своим фингалом, прислушивалась к происходившему за столом разговору. Слышать личность, конечно, ничего не могла, но вид собой все равно являла настороженный и угрюмый – в общем, стояла на страже. На страже чего? Чего-то. Например, того таинственного места, о котором нашептывал Юрию странно изменившийся Мирон.

Юрий дослушал до конца, отстранился, закурил новую сигарету и нарочито равнодушно, пряча за этим равнодушием глубокое и странное впечатление, произведенное на него словами Мирона, произнес:

– М-да... Ну, я даже как-то не знаю... От нечего делать, конечно, сойдет и это...

Мирон усмехнулся.

– Кривляешься, – сказал он. – Корчишь из себя супермена. Выходит, ни хрена ты, братец, не понял. Жаль. Я думал, ты умнее. Ну, да это поправимо. Приходи все-таки. Приходи, встань против Адреналина или вот хоть против него, – он кивнул в сторону кухни, где по-прежнему мрачно поблескивала фингалом личность в бабочке, – и покажи другим и, главное, себе, какой ты супермен.