Просто бросить фирму на произвол судьбы Зимин не мог: фирму было жаль. Можно было бы, конечно, объединиться, слить две фирмы в одну, но это дело упиралось в Адреналина. Адреналин ничего объединять не хотел, потому что для этого требовалось хотя бы минимально сосредоточиться на делах, куда-то ехать, что-то подписывать, утрясать и оформлять, а ему было недосуг. Недосуг! Он так и сказал Зимину в последний раз: "Извини, Семен, но мне сейчас недосуг. Давай поговорим об этом позже, о'кей?" И уехал на своей битой-перебитой, потерявшей товарный вид "каррере" на Белорусский вокзал – уродовать несчастных, запуганных лохотронщиков, бить стекла в их киосках и надевать им на уши их лотки, потому что это ему казалось важнее.

Может, с его точки зрения это было важно, но Зимину казалось главным другое: дело. Дело не виновато, что ты его создал из ничего, на пустом месте, как ребенок не виноват в том, что его зачали. Если продолжить аналогию, то Адреналин заслуживал того, чтобы его по закону лишили родительских прав, от которых он сам уже фактически отказался. Сам Зимин не претендовал на роль усыновителя, но и отказываться не собирался; более того, он считал несправедливым, если бы фирма Адреналина досталась кому-то другому.

Он имел на это полное право: в конце концов, кто, как не Семен Зимин, неоднократно спасал профуканные Адреналином деньги? Сколько раз он выручал друга молча, не ожидая наград и благодарности, просто из дружеского расположения к Адреналину и ради надежд, которые возлагал на свой союз с ним.

Но Адреналин... Адреналин как будто задался целью в кратчайший срок разрушить все, что создавалось годами упорного совместного труда. Он запустил свои дела настолько, что даже Зимин не подозревал, как все плохо. И когда грянула аудиторская проверка, он был ошеломлен ее результатами.

Проверка Адреналиновой фирмы закончилась двадцать восьмого декабря; тридцатого в Клуб явился этот чертов подполковник из уголовного розыска и спутал Зимину все карты, так что теперь, первого января, все по-прежнему оставалось зыбким и неясным. Кабинеты в Адреналиновом офисе все так же были опечатаны, счета арестованы, дела стояли, и Адреналиново геройское сидение в офисе в течение целого рабочего дня – подумать только, подвиг какой! – было как мертвому припарка.

Узнав о результатах проверки – естественно, не от аудитора, которого он в глаза не видел, а опять же от Зимина, – Адреналин лишь легкомысленно махнул рукой.

– Тебя же посадят, дурак, – сказал ему Зимин. – Тебя посадят, фирму пустят с молотка, и пойдешь ты как миленький проповедовать свои идеи зекам. А зеки, Леша, это тебе не московские бизнесмены. Они с тобой по-честному драться не станут. Посадят на перо, и делу конец.

– Авось, не пропаду, – с тупой самоуверенностью заявил Адреналин. – И вообще, чего ты суетишься? Кто, говоришь, проверку проводил? Сидяков? Так он же наш, чего тут волноваться!

– Леша, – предупредил Зимин, – опомнись! Сидяков – человек непростой. Ты же его знаешь! В первую очередь он свой собственный, во вторую – государственный и только в третью – твой.