Адреналин засмеялся. Он всегда смеялся, когда получал хорошую оплеуху, и чем сильнее его били, тем громче он хохотал.

– "Порше", говоришь? – продолжая глупо хихикать, повторил он. – Покачусь, значит? Здороваться, говоришь, перестанут? А вот мы посмотрим!

С этими словами он дернул рычаг под сиденьем и выбрался из машины. Заправочный лючок на левом переднем крыле "карреры" беззвучно отскочил. Адреналин стянул с шеи бесполезный шарф, отвинтил пробку топливного бака и принялся старательно проталкивать конец шарфа в горловину, не переставая при этом посмеиваться, как будто ему только что рассказали отменный анекдот.

Зимин наконец сообразил, что затеял этот сумасшедший, и рванулся вперед, чтобы помешать, но Адреналин лишь коротко, не оборачиваясь, взмахнул рукой, и Зимин отлетел в сторону, поскользнулся и грохнулся на бок.

Шарф пропитался бензином на удивление быстро – видимо, бак был заправлен под завязку. Через несколько секунд с потертой, спутанной шерстяной бахромы на снег уже обильно капала пахучая жидкость. Адреналин со щелчком откинул крышечку своей видавшей виды "зиппо", высек искру и не спеша прикурил сигарету, которая уже успела каким-то образом очутиться у него в зубах.

– Посмотрим, – с кривой улыбкой повторил он и поднес пляшущий огонек к концу шарфа.

Бензин вспыхнул. Адреналин быстро отступил в сторону и стал рядом с Зиминым, который, сидя в разъезженном грязном снегу автомобильной стоянки, с безнадежным видом наблюдал за происходящим. И это, по-вашему, нормальный человек?! Псих! Маньяк чертов, недоумок...

Бледный на дневном свету огонь проворно вскарабкался по короткому фитилю к открытой горловине бака и нырнул в нее, как испуганная мышь в нору. Горловина немедленно отрыгнула длинный фонтан густого оранжевого пламени, бак фыркнул, крякнул и с глухим кашляющим звуком взорвался. Вся передняя часть "карреры" моментально скрылась в бешено крутящемся черно-оранжевом облаке, пахнуло испепеляющим жаром, и в то же мгновение прозвучал еще один взрыв – громкий, мощный, мигом разодравший машину на куски и швырнувший сидевшего в снегу Зимина навзничь.

По всей стоянке на разные голоса заулюлюкали сигнализации, в нескольких автомобилях разом вылетели выбитые взрывной волной и обломками "карреры" стекла. Столб дымного пламени, завиваясь винтом, взметнулся на добрых полтора десятка метров и медленно распустился красивым грибом, наподобие того, что вырастает на месте ядерного взрыва.

Зимин медленно сел. В ушах у него звенело, от поглотившего "карреру" погребального костра тянуло невыносимым жаром, снег вокруг нее уже растаял, превратившись в грязь и обнажив мокрый черный асфальт, на котором плясали оранжевые блики. С неба все еще сыпались чадно горящие обломки, удушливо воняло паленым – резиной, пластиком, краской, бензином и черт знает чем еще. Рядом, почти комично задрав к небу ноги в стоптанных ботинках, лежал накрытый тлеющим пластиковым бампером Адреналин. Зимин потянулся, сбросил с него бампер. Адреналин опустил задранные ноги, сел, упираясь ладонями в снег, и тряхнул непокрытой головой. В его глазах вместе с огненными бликами плясало и прыгало дьявольское веселье.

– Вот это жахнуло! – восторженно заорал он. – Знал бы, что так жахнет, давно бы это сделал! Слушай, я же не слышу ни хрена!

– Ты что, не понял?! – тоже надрывая голос, прокричал ему Зимин. – Это же взрывчатка, бензин так не взрывается! Тебя же убить пытались! Допрыгался, урод! Пошли отсюда скорее!

– Да погоди ты, куда спешить? – крикнул наполовину оглохший Адреналин.