Зимин лихорадочно завозился в быстро тающем снегу, встал и, схватив Адреналина за отворот кожаной куртки, силой поставил его на ноги.

– Побежали, дурак! – прокричал он этому кретину прямо в его сумасшедшие глаза. – Скорее, пока нам с тобой терроризм не припаяли!

Это был довод, способный пробить даже восьмидюймовую броню Адреналинова кретинизма. Они бросились к припаркованной на улице "вольво" Зимина, повалились в нее и вовремя дали тягу.

Зимин остановил машину возле станции метро. У него не было сил терпеть дальше этого ублюдка. Он был так взбешен и напуган, что боялся наговорить лишнего.

– Оставь лохотронщиков в покое, Леха, – сказал он, не оборачиваясь. – В следующий раз они не ошибутся.

Сидевший позади Адреналин открыл дверцу, и в затылок Зимину дохнуло холодом.

– А они и в этот раз не ошиблись, – сказал Адреналин. – Просто судьба до сих пор на нашей стороне. Если бы не ты со своим дурацким Сидяковым, я бы преспокойно сел за руль, повернул ключ и меня бы благополучно разнесло в клочья. Ха! Судя по силе взрыва, достал я их крепко. Это ли не признание моих заслуг перед обществом?

Зимину не хотелось спорить, но он все же не удержался.

– Тебе же плевать на общество, – сказал он.

– Не вяжись к терминологии, – живо откликнулся Адреналин. – Ну, пусть не перед обществом, а перед отдельными людьми, из которых оно, это общество, состоит. Перед теткой какой-нибудь из провинции, которая приехала в Москву купить детям подарки и которую эти козлы благодаря мне не обобрали до нитки.

– Только проповедей не надо, хорошо? – по-прежнему глядя прямо перед собой и стискивая руками в перчатках упругий обод рулевого колеса, процедил Зимин. – Можно подумать, что тебя сильно интересует некая тетка из провинции.

– Совершенно не интересует, – согласился Адреналин. – Сама дура. Кто ее заставлял играть? Просто я этих уродов ненавижу. Мне нравится их доставать, и я их достал, и достал крепко. Ого, то ли еще будет! Теперь я за них возьмусь по-настоящему.

– А они за тебя.

– А они за меня. Так это ж кайф! Как там у классика: есть упоение в бою, у мрачной бездны на краю... А?!

– Дурак, – безнадежно сказал Зимин.

– Зато ты умный, – ответил Адреналин. Ни обиды, ни насмешки не было в его словах: он просто констатировал факт. – Я дурак, ты умный, а вместе получается полная гармония.

Зимин хотел возразить, что вместе получается ноль, но дверца позади него хлопнула, и холодный сквозняк, сверливший его затылок, исчез. Он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как Адреналин, привычно ссутулившись и глубоко засунув руки в карманы куртки, чешет к метро. Глядя в его обтянутую черной кожей спину с торчащими лопатками, Зимин вдруг остро пожалел о том, что затеял с ним спор. Не лучше ли предоставить событиям идти своим чередом?

В данный момент Зимину казалось, что это и впрямь было бы лучше.

Глава 10

– До метро подбросишь? – спросил Мирон. – Моя тележка что-то забарахлила. Старость не радость.

– Подброшу, – сказал Юрий. – Хоть до метро, хоть до дома, мне безразлично. И потом, куда тебе с такой рожей в метро? Двух шагов по станции не успеешь пройти, как тебя менты загребут. И будешь опять до утра в обезьяннике куковать, доказывать, что ты не верблюд.

Лицо у Мирона действительно являло собой вид настолько предосудительный, что его и лицом-то назвать язык не поворачивался. Сейчас это и впрямь была рожа, причем отвратная.