– Но?.. – подтолкнул его Юрий, видя, что Мирон опять застыл в нерешительности.

– Но! – воскликнул Мирон. – То-то и оно, что "но"! Слушок, который мне пересказал наш Димочка, был какой-то странный. Якобы по городу в небольшом количестве ходят какие-то пиратские кассеты с записями клубных поединков и якобы даже какой-то заочный тотализатор работает... Словом, если верить этому слуху, какая-то сволочь имеет с Клуба свой клок шерсти, причем давно и регулярно.

– Ну и что? – спокойно спросил Юрий. – Что тебя, собственно, удивляет? По-моему, это вполне естественно. Ты извини, Мирон, но это просто смешно. Неужели я – я! – должен объяснять такие вещи? И кому – тебе! Бесплатных завтраков не бывает, и любое дело, любое начинание, не приносящее дохода, попросту тихо загибается. Кому оно нужно? Карусель, к примеру, тоже приятная штука, но, если катать на ней ребятишек бесплатно, владелец карусели рано или поздно пойдет по миру.

Мирон замычал, как от сильной зубной боли.

– Да неужели непонятно! – выкрикнул он. – Ведь Клуб на этом и держится! На доверии, на бескорыстии...

Юрий фыркнул, и господин главный редактор сконфуженно умолк. То, что казалось уместным и единственно правильным в душном, набитом мужскими телами подвале котельной, сейчас выглядело напыщенным и глупым. Здесь не было Адреналина, способного уговорить змею купить ботинки, зато был плечистый скептик Филатов и была странная, похожая на отрезвляющую оплеуху информация, полученная от Димочки Светлова, журналиста хоть и молодого, но опытного и привыкшего отвечать за свои слова.

Впереди показался перекресток, за которым сквозь зыбкую пелену летящего снега сверкал и переливался множеством огней оживленный проспект. Юрий выключил дальний свет и начал потихоньку притормаживать: на улице было скользко, и ему не хотелось вылететь на перекресток, как лыжник с горы.

Теперь ему стала понятна сегодняшняя рассеянность господина главного редактора. Еще бы! Мирон был похож на человека, который, едва успев истово уверовать в Бога, вдруг обнаружил, что его духовный наставник прячет за иконостасом парочку порнографических видеокассет и по вечерам водит к себе в дом мальчиков из церковного хора. А ведь он и впрямь уверовал, и вера эта буквально за несколько месяцев изменила его до неузнаваемости. И вот теперь воздвигнутый Мироном внутри собственной души храм начал угрожающе крениться и потрескивать, и каменные идолы с жестокими насмешливыми лицами закачались на пьедесталах и начали один за другим падать, разбиваясь вдребезги, и оказалось, что никакие они не каменные, а вылеплены из дрянного гипса, а внутри у них пустота, пыль и грязные клочья паутины с дохлыми пауками...

Юрий мысленно покачал головой. И это Мирон! Умный Мирон, скептичный Мирон, насмешливый, ни во что не верящий, прожженный насквозь...

Юрий сам чуть не попался на этот крючок. Он уже держал наживку во рту и был готов ее с удовольствием проглотить, но тут как раз умер этот аудитор – как его, Сидяков? – и Юрий почувствовал на языке железистый привкус искусно запрятанного внутри приманки стального крючка. А приманка была хороша, и проглотить ее было куда как просто! Культ физической силы – штука не новая, и придумали его не люди.