|
А приманка была хороша, и проглотить ее было куда как просто! Культ физической силы – штука не новая, и придумали его не люди. Он был всегда – достался нам в наследство от волосатых предков – и за многие тысячелетия человеческой истории, истории войн, грабежей и жестокой борьбы за выживание, был доведен до совершенства. А нынешний мир переусложнен, нервозен и в целом устроен так, чтобы в нем с одинаковым успехом могли выживать как сильные, так и слабые. Какой смысл быть сильным, если силу не к чему приложить? Какой интерес быть быстрым, ловким и агрессивным, если хилый и подлый может легко согнуть тебя в бараний рог при помощи денег, судов и многочисленных законов, в которых сам черт ногу сломит? Ах, как хочется простоты и насколько все-таки легче идти по прямой, чем петлять, огибая бесчисленные углы! А Адреналин как раз и предлагал простоту, которой так не хватает в нынешнем мире. И до чего же это было заманчиво!
– Ну, чего ты психуешь? – сказал Юрий Мирону, который мрачно курил, привалившись плечом к дверце джипа. – Что, подсунули тебе вместо живой бабы резиновую? Плюнь и забудь. Подумаешь, невидаль! Грязи ты не видал? Дерьма не нюхал? Тебе что нужно? Кровь погонять, тряхнуть стариной, в зубы кому-нибудь дать, чтобы стоматологи без работы не сидели... Ну, и на здоровье! Какая разница, снимают тебя на пленку или не снимают, делают на тебя ставки или не делают? С тебя-то денег никто не требует! Резвись в свое удовольствие... А если тебя это так задевает, повернись и уйди. Мы, слава богу, в России живем, а не в каком-нибудь Лихтенштейне. У нас в рыло получить и безо всякого клуба можно. Запросто! А ты, как та девка... – Какая девка? – с вялым интересом спросил Мирон. – Которой, когда ее е... гм... целовали, сережки обещали. А как девке рожать, так они убегать. Мирон хрюкнул и полез в пачку за очередной сигаретой. – Умник, – сказал он. – Теоретик. Видимо, слова Юрия задели его за живое, и злость сделала его голос прежним. – Низкий уровень информированности, – ядовито продолжал Мирон, – вот что превращает отставного старлея в завзятого теоретика. Что ты меня лечишь? Ты ж не знаешь ни хрена, а туда же – воспитывать, советы давать... Я тебе не новобранец! – А чего тогда ноешь? – спокойно парировал Юрий. – Низкий уровень информированности... А откуда он возьмется – высокий? Ты же у нас профессиональный журналист: болтовни и нытья сколько угодно, а информации – ноль. Истеричка ты, а не новобранец. Три дня назад скакал, как молодой козел, брыкался, воздух рожками бодал, а сегодня скис. Сплошной, понимаешь ли, разброд и шатание... И вообще, чего ты ко мне пристал со своими разговорами? Сам ведь пристал, никто тебя об этом не просил. По правде говоря, он бы не удивился, если бы Мирон в ответ на эти слова дал ему в ухо. То, что Юрий в данный момент вел машину по скользкой, запруженной автомобилями дороге, вряд ли остановило бы Мирона – такого, каким Юрий видел его первого января. Но Мирон сегодняшний был уже не тот, и в ответ на обидную отповедь Юрия он лишь криво ухмыльнулся и принялся чиркать зажигалкой, закуривая сигарету. – Ладно, – неожиданно спокойно произнес он, справившись наконец с процессом прикуривания и выпуская из ноздрей две густые дымные струи. – В чем-то ты, конечно, прав. Сказав "А", надо говорить "Б", иначе не стоило и рта раскрывать. Так вот, дружок, что волнует и задевает меня в этой истории больше всего. Вот ты сказал: человека, мол, убили. Ты, конечно, имел в виду, что убили его случайно... – Естественно, – сказал Юрий. – А как же иначе? Чтобы умышленно прикончить человека голыми руками, нужно быть либо профессионалом высокого класса, либо горой мяса, но тогда совершить убийство незаметно не получится. |
