Изменить размер шрифта - +

Было тихо и пусто. Вчера вечером он успел еще познакомиться с родителями Софии. Аманда сидела с бутылкой вина перед кухней в портике, а Риккардо только пожал ему руку и снова исчез. Их тоже не было видно, а остальные гости, наверное, еще спали.

Чашку кофе Тобиас мог бы выпить в Амбре, в этом не было никакой проблемы, однако он не хотел показаться невежливым и исчезнуть не попрощавшись.

Он постучал в дверь квартиры Йонатана и Софии. Уже почти половина восьмого, вполне благопристойное время, люди в деревне никогда долго не спят.

Никакого движения. Но он услышал тихую музыку.

Тобиас нажал на ручку и открыл дверь в квартиру.

— Господин Валентини, вы здесь?

 

«Дорогая, справедливость восторжествовала!»

«ЭТО ПРЕКРАСНО».

«Он страдает, его боль неизмерима».

«ВОТ И ХОРОШО».

«Ты счастлива?»

«ДА, Я СЧАСТЛИВА».

 

Йонатан стоял на коленях в своей каморке. Он выбрал это время, потому что София и ребенок, как и каждое утро, были на прогулке, а ему хотелось сосредоточиться на собственной молитве. Хотелось быть с ней и говорить с ней. Он слушал песню.

Он не чувствовал боли в коленях, не замечал, что расплавленный воск со свечи, которую он держал в руке, капает и обжигает кожу.

Впервые эта песня вызвала у него не слезы, а ликование.

В этот момент Йонатан услышал голос Тобиаса, который звал его.

«О, — подумал он, — у нас гости. Как прекрасно! Он пришел, чтобы увидеть тебя, Жизель».

 

Дверь распахнулась.

Тобиас издал сдавленный крик. Перед ним в сиянии нескольких дюжин горящих перед алтарем свечей стоял Йонатан с распростертыми объятиями.

«Time to say goodbye».

Над алтарем висел портрет, на который Тобиас уставился словно загипнотизированный.

А затем все обрушилось на него. Словно корабль из тумана, возникло воспоминание, и в его мозгу взорвалась картина, которую он давно забыл. Он уже и не помнил, что такое действительно случилось с ним: красивая девушка возле светофора, ее темные длинные волосы и лицо с правильными чертами, ужас в ее глазах и абсолютное понимание того, что через секунду она умрет. Она стояла не шелохнувшись, словно ожидая смерти, и не отрываясь смотрела на него. Смотрела ему в глаза… А он ничего не мог сделать и, как и она, вынужден был смотреть, как его машина налетела на ее тело и подбросила его в воздух.

Этот образ, который он забыл, вытеснил из памяти, теперь опять был здесь. Выколотыми, мертвыми глазами она смотрела на него.

Тобиас закричал.

Портрет девушки, которую он убил, висел здесь, в этой комнате. В этой странной каморке.

Йонатан не говорил ни слова, от его улыбки у Тобиаса кровь застыла в жилах.

И вдруг он понял все.

— Вы ее отец, — сказал он бесцветным голосом.

— Да, — прошептал Йонатан. — Это портрет моей дочери.

Он не смотрел на Тобиаса, устремив отрешенный взгляд на пламя горящей свечи.

— Ты отнял у меня мою дочь, а я забрал у тебя твою. Око за око, зуб за зуб. Не надейся, что ты когда-нибудь получишь ее обратно. По своей вине ты потерял ее навсегда!

Йонатан тихо засмеялся.

Тобиас был моложе, крепче и сильнее. И на его стороне было преимущество, потому что Йонатан никак не ожидал того, что произошло.

Тобиас схватил подсвечник из тяжелой бронзы и изо всей силы опустил его на голову Йонатана. Звук дробящихся костей был отвратительным, словно треск толстой ветки, которую ураган отламывает от ствола дерева.

Краем глаза он заметил Софию, которая беззвучно вошла в комнату и остановилась в дверях с ребенком на руках.

Йонатан посмотрел на Тобиаса недоверчивым взглядом — точно так же на него самого год назад смотрел Энгельберт.

Быстрый переход