Изменить размер шрифта - +

— Мой сын сегодня ночью едет в Болонью, собирается погостить у матери пару дней. Я думаю, ему понравится, если найдется компания.

Йонатан знал, что Джованни развелся десять лет назад. Он остался в Берлине и продолжал управлять рестораном, а его жена вернулась назад, в Болонью.

Йонатан большими глотками допил вино.

— О'кей, — сказал он, — я поеду с ним.

 

Шестнадцать часов спустя сын Джованни Анжело высадил Йонатана на главном вокзале в Болонье, а в четырнадцать часов двадцать четыре минуты он сел в какой-то поезд, который с опозданием на двенадцать минут в пятнадцать часов сорок три минуты прибыл на главный железнодорожный вокзал Флоренции — Санта Мария Новелла.

Йонатан купил у уличного продавца дешевые механические часы за пять евро, жидкий, еле теплый кофе в пластиковом стаканчике и бутерброд с помидором и уже высохшим сыром моцарелла.

Начиналась послеобеденная суета выходного дня. На вокзале было полно народу. Йонатан стоял посреди зала и жадно ел свой бутерброд, в то время как вокруг него бегали люди, тащили за собой багаж и детей, кричали вразнобой или, игнорируя запрет на курение, стояли группами и курили, о чем-то разговаривая.

«Что я тут делаю?» — подумал Йонатан и посмотрел на часы. Было пятнадцать часов пятьдесят минут. Прямо перед ним с седьмого пути в пятнадцать часов пятьдесят одну минуту отправлялся поезд в Рим. Йонатан сунул в рот остаток бутерброда, влил в себя последний глоток кофе и на бегу швырнул стаканчик в урну. Когда он выскочил на платформу, дежурный уже поднимал красный жезл. Йонатан как раз успел забросить в поезд чемодан и вскарабкаться следом. И сразу же за ним закрылись автоматические двери вагона.

Поезд шел через примыкающие к вокзалу кварталы Флоренции, а Йонатан медленно пробирался вперед в поисках свободного места. В третьем вагоне он наконец уселся возле окна и поставил чемодан рядом с собой.

Здесь воняло соляркой и застарелой мочой. Напротив Йонатана, широко расставив ноги и закрыв глаза, сидел молодой итальянец с необычайно толстыми ляжками. В его ушах торчали наушники, и Йонатан слышал приглушенную громкую музыку.

В последние дни он не включал свой мобильный — не хотел, чтобы Яна ему звонила. А теперь вытащил телефон из кармана куртки и включил его.

«Просто чтобы ты знала, — написал он Яне, — я в Италии. На неопределенное время.

Никакого обращения, никакого приветствия, ни единого ласкового слова.

И он отправил сообщение.

Маленьких селений, которые тянулись за окном вагона, он не замечал. Он смотрел из окна, ничего не видя, и думал об их последней ссоре. Скандалов у них было много, но этот стал последней каплей, переполнившей чашу терпения.

 

Йонатан сидел за кухонным столом и читал газету.

— Что случилось? — спросила Яна.

— Ничего.

— Ты делаешь такое лицо, что невозможно выдержать.

— Ничего я не делаю.

— Нет. Ты бы посмотрел на себя! У тебя такой вид, что человеку может стать дурно.

— Перестань цепляться и оставь меня в покое! Яна вздохнула.

— Я этого не выдержу, Йон. Ты совсем не разговариваешь со мной. Я все время должна оставлять тебя в покое, а ты постоянно сидишь с мрачным лицом и у тебя скверное настроение! И так всегда!

— Это у тебя скверное настроение. Уже несколько дней, даже недель. Нет, несколько месяцев! Я не понимаю, что с тобой такое, но сейчас отцепись! Нет у меня плохого настроения, но, если ты будешь продолжать в том же духе, оно появится!

— Йонатан, ты так изменился! Ты озлобился и замкнулся. Я уже целую вечность не видела, чтобы ты улыбался. А если ты что-то говоришь мне, то только выражая недовольство.

Быстрый переход