Филипп, поднесший к губам бокал с коньяком, замер. Одри тоже превратилась в соляной столб: в смокинге Филипп выглядел убийственно привлекательным. Но и Филипп почему-то тоже уставился на нее, и, смущенная этим обстоятельством, Одри покраснела и забеспокоилась.

– Это надолго? Я не хотела бы разминуться с Келвином.

– Маловероятно, что он тебя ждет. – Глаза Филиппа скользили по блузке Одри, затем переместились на юбку, подчеркивавшую тонкость талии, после чего остановились на изящных щиколотках стройных ног. – Вот ведь дура! – вырвалось вдруг у Филиппа. – Я же ей объяснил, что от нее требовалось! Ты выглядишь черт знает как! Вырез на блузке чересчур глубокий. Юбка слишком короткая.

В явном замешательстве Одри уставилась на него.

– Юбка всего на три дюйма выше колена…

– Совершенно неприемлемо для Максимилиана, и уж совсем не годится, чтобы в таком виде заниматься стиркой барахла Келвина, – с издевкой объяснил свое недовольство Филипп.

– Я хотела похвастаться перед ним обновками…

Филипп недоуменно поднял брови, и Одри, устыдившись своего мелочного тщеславия, густо покраснела. Почувствовав себя безвкусно вырядившейся и в то же время полураздетой, она отбросила ярко рисуемую воображением картину того, как Келвин, увидев ее в новом обличии, тут же поймет, что она именно та женщина, которая нужна ему. Одри вдруг почувствовала, что даже благодарна Филиппу за критику. Она наденет свою обычную одежду и удалит с лица косметику – вовсе незачем показывать Келвину, что она старается ему понравиться. Это может отпугнуть его и нанести непоправимый ущерб их дружбе.

– Сейчас должен появиться ювелир, и ты выберешь обручальное кольцо.

– О!

– Потом можешь оставить его себе.

– Нет. Я хочу, чтобы у меня было настоящее обручальное кольцо, а это буду считать взятым напрокат.

Вскоре появился ювелир. Одри жалела, что не успела переодеться: Филипп прекрасно знает, о чем говорит, и если он считает, что в этом наряде она чрезмерно демонстрирует свое тело, то, видимо, он прав. Ей стало стыдно, что она сама не догадалась об этом.

– Итак, можешь выбирать, – нарушил гнетущее молчание Филипп.

– Бриллианты смотрятся слишком холодными, – вздохнула Одри. – Жемчуг и опалы приносят несчастье. Кое-кто утверждает, что и зеленые камни к неудаче. А вот рубины…

– Вот и возьми рубин.

– Считается, что рубины символизируют собой страстную любовь, – виновато закончила Одри. – Возможно, все же бриллиант более подходит.

Филипп ухмыльнулся и указал на одно из самых роскошных колец.

– Мы возьмем вот это.

Камень был таким большим, что казался поддельным. Одри почувствовала облегчение оттого, что кольцо ей не нравится.

– Теперь я могу идти?

– Я тебя больше не задерживаю.

Через полчаса Одри звонила в дверь Келвина. Она опешила, увидев в дверях совершенно незнакомого мужчину.

– Вы к Келвину? – спросил он.

Одри утвердительно кивнула.

– Видите ли, мисс, Келвин сказал, что я могу здесь пожить, пока он будет в Токио. Мы вместе работаем и…

– В Токио? – переспросила Одри, уверенная, что ослышалась.

– Временный перевод. Келвину только вчера предложили. Грех было не воспользоваться таким шансом. Он улетел сегодня утром.

Одри была потрясена.

– Как долго он будет отсутствовать?

– Думаю, пару месяцев.

4

– Мистер Мэлори ждет вас, – с плохо скрываемым нетерпением сообщил Одри Селден.