Со слезами на глазах Одри в последний раз погладила Альта.

– Повариха будет брать Альта с собой в кухню каждый день. Пес привык к ней, – успокаивал ее Селден. – Но баловать его не стоит.

Боясь разрыдаться, Одри кивнула и уставилась на стоящий на комоде аквариум с «Филиппом».

– За рыбкой я присмотрю, – пообещал дворецкий. – Прошу вас, мисс, пойдемте.

Филипп нетерпеливо мерил шагами холл. На нем был великолепный легкий темно-серый костюм, бордовая рубашка и серебристо-серый шелковый галстук.

– Прошу прощения, что заставила вас ждать, – извинилась Одри.

Под его пристальным взглядом Одри нетвердой рукой попыталась разгладить складки на юбке своего нового летнего платья.

– Что ты сделала с платьем? – грубо спросил Филипп, указав на неумело подшитый подол.

– После ваших вчерашних слов я подумала, что оно тоже недостаточно длинное, вот и решила его немного отпустить, но у меня не очень хорошо получилось…

– Тогда почему ты не надела что-нибудь другое?

– Селден уже забрал чемодан с моими вещами.

В воцарившейся напряженной тишине стало слышно, как Филипп скрипнул зубами. Он пересек холл и, нагнувшись, раздраженно оборвал торчащую из подола ее платья нитку.

– Видите ли, мне нужно было чем-то занять себя вчера. Келвина послали на время в Токио… я даже не успела попрощаться с ним.

– Невзгоды закаляют, – без тени сочувствия сказал Филипп, выпрямляясь. Затем он подтолкнул Одри к двери. – Во всяком случае, теперь, пока ты будешь во Франции, тебе не придется переживать, что Келвин остался в Лондоне.

– Наверное, вы правы… да и для него это прекрасная возможность. – Улыбка заиграла на губах Одри. – Должно быть, начальство Келвина очень высокого мнения о нем, раз предоставило ему такой шанс.

Когда они уже сидели в лимузине, Филипп сказал:

– У тебя на одном веке голубые тени, а на другом – зеленые.

Одри молча достала из сумки бумажный носовой платок и, не глядя в зеркало, стерла с век тени. Затем демонстративно вытащила из сумки книгу в бумажной обложке и начала читать. Еще накануне вечером ей пришло в голову, что это станет лучшим решением проблемы общения с Филиппом. Если она уткнется в книгу, он поймет, что ему вовсе незачем с ней разговаривать, да и сама она не ляпнет какую-нибудь глупость.

Полтора часа спустя Одри, не скрывая волнения, торопливо поднялась по трапу его частного самолета.

– Я еще ни разу в жизни не летала самолетом, – поспешила она сообщить стюарду. – Да и за границей тоже никогда не была!

– Садись и веди себя, как взрослая, – прорычал у нее над ухом Филипп.

Покраснев, Одри опустилась в ближайшее кресло.

– Нет, ты сядешь рядом со мной. – У Филиппа был вид человека, измученного попытками. Кажется, он с величайшим трудом сдерживался, чтобы не вспылить.

Одри терялась в догадках, что она сделала не так. Она ни разу не заговорила с ним и полагала, что ему доставит удовольствие забыть о ее присутствии. И вот вместо того чтобы выразить признательность, Филипп с каждой минутой все сильнее раздражался.

Когда самолет начал разбег по взлетной полосе, Одри стало немного не по себе. В попытке как-то отвлечься она повернулась к Филиппу, сидящему справа от нее с раскрытой папкой в руках.

– Чем я вас так разозлила?

– Ты всем набиваешься в друзья. У тебя нет чувства собственного достоинства, ты просто не можешь держать язык за зубами. Ты рассказала моему дворецкому о Келвине…

– Ну и что? Он же рассказал мне, как расстроилась свадьба его дочери.

– В том то и дело! Он – мой служащий.