— Правда? — Она с завистью взглянула на танцующие пары. — Но ведь бывают и медленные танцы.

— Раз вы так любите танцевать, может, потанцуете с кем-нибудь другим?

В ее глазах снова вспыхнула обида.

— Ричард, я не хочу танцевать с кем-нибудь другим. Я хочу танцевать с вами.

Вот кретин! Ведь знал же, что именно так она и скажет! Черт, да ведь он ждал этих слов. Потому что не хотел видеть Монику в объятиях посторонних мужчин.

— Ладно. Как только заиграют медленную мелодию, идем танцевать. Обещаю.

Она расцвела улыбкой.

— Я сейчас вернусь.

— Моника…

Но она уже выскользнула из кабинки и затерялась в толпе. Интересно, что еще она придумала? Хочется верить, что она отправилась в дамскую комнату. Ну конечно, а куда же еще?

Минуты через три она вернулась с довольной улыбкой на устах, что несколько насторожило Рика. На этот раз уселась рядом с ним вплотную, с видом собственницы положив ладонь ему на руку, и чуть откинула голову назад.

Господи, как же ему захотелось ее поцеловать! Ведь она сама его провоцирует: достаточно посмотреть на ее влажные мягкие губы, заглянуть в глаза… Но он всю неделю держит оборону и сдавать позиции не собирается.

— Куда вы ходили?

— Скоро узнаете.

Рик вздохнул. Главное — она снова в поле его зрения. Он перевел взгляд на танцующих. Так безопаснее.

— Ричард?

— Да? — Он оглядел зал, ища глазами официантку. Будь он разумнее, заказал бы кофе или кока-колу, но Рик решил, что может позволить себе еще одну порцию пива.

— А почему вы не любите танцевать? Он пожал плечами.

— Не знаю. Может потому, что не умею.

— Неужели вы не ходили на дискотеки в школе?

— Очень редко. Я много учился, Играл в бейсбол и занимался каратэ. А когда исполнилось шестнадцать, начал подрабатывать и времени на общение стало еще меньше.

— А вы никогда не говорили об этом со своим отцом?

При упоминании об отце Рик невольно напрягся. Как назло, оркестр сделал паузу, и пары разбрелись кто куда.

— Я его почти не помню.

На его счастье, подоспела официантка. Моника за весь вечер едва притронулась к бокалу с каберне. Рик заказал себе еще одно пиво.

Моника положила руку на его бедро, и ему пришло в голову, осознает ли она, в какой опасной близости расположена запретная зона.

— Он умер, когда вы были совсем маленьким?

— Что-то в этом роде.

— Извините. Я не… — Она нахмурилась. — Я не понимаю.

Черт! Ну, кто его тянет за язык! Сказал бы: да, отец умер. И не пришлось бы ничего объяснять. А теперь Моника расстроилась: решила, что допустила бестактность. Разве она виновата, что его никчемный папаша бросил жену с грудным ребенком на произвол судьбы?

— Нет, он жив. Хотя, может, теперь уже и нет, только я об этом ничего не знаю. — Рик допил пиво. — Отец не являл собой образчик примерного семьянина.

Моника распахнула глаза.

— Он ушел из семьи?

— Да.

— И вы его больше никогда не видели?

— Только на фотографиях.

Она тихонько ахнула и пробормотала что-то на итальянском, а ее ладонь сжала ему ногу.

— Как видите, ничего страшного не приключилось. Мама у меня была женщина самостоятельная. И мы с ней не пропали.

— Нехорошо, когда мужчина бросает семью, — сказала Моника с таким искренним убеждением, что Рик не позволил себе улыбнуться столь наивному высказыванию.