- Почему болтается?

- Сильный шторм. Утихомирится стихия, двинутся исследовать "Комсомолец".

- Не нравится мне этот интерес к нашим подводным лодочкам, - произнес Ладыгин задумчиво. - Как бы чего не вышло...

-А что может выйти? - спросил Прозоров. - Ничего... Я уже говорил со спецами. Да, на дне лежат готовые арсеналы для террористов. Поднять их на поверхность стоит не так уж и дорого, если задасться такой целью. Но для этого необходимо иметь спецоборудование. Минимум - маневренный батискаф с универсальными манипуляторами и специальными резаками. Максимум - подводных роботов, управляемых с борта. Ничего подобного на "Скрябине" нет. Батискаф, правда, имеется, но такой... прогулочного типа...

- Кстати, - задумчиво перебил Ладыгин, - одна из боеголовок на "Комсомольце" лежит прямо под дырой в корпусе диаметром полтора метра. Имей необходимые приспособления, можно достать ее за несколько часов.

- А... почему, собственно, на государственном уровне...

- А потому, - перебил генерал недосказанный вопрос подчиненного. Потому что нет свободных денег, потому что существует риск нарушить целостность боеприпасов и заразить море, потому что, в конце концов, всем наплевать! Лодки лежат далеко и глубоко, они вроде бы и существуют, но - где-то... И еще: зачем вытаскивать на сушу дерьмо - чтобы, поносившись с ним и не зная, куда приткнуть, вновь утопить его в океане?

- А заводы по утилизации? - спросил Прозоров.

- От Норвежского моря до челябинского химкомбината "Маяк" - путь золотом выстлан, - сказал Ладыгин. - К тому же со спецэшелонами - беда! В Северодвинске - три десятка списанных атомоходов и их частей, полнейший запар... На Дальнем Востоке приличные хранилища, но опять-таки - дорога... И между прочим, хранилища не резиновые, а сейсмология там - ого-го! Если тряхнет как следует, читайте, граждане всего мира, Апокалипсис и примеряйте его ужасы на себя.

- Ну а норвежцы?

- Норвежцы - тоже люди, - сказал генерал. - И потому волнуют их в первую очередь приоритеты сегодняшнего дня, а не завтрашнего. Там, где лежит "Комсомолец", ими добывается восемьдесят процентов экспортной рыбы. А мировой рынок диктует жесткие условия. Поэтому даже их пресса помалкивает, тема запретная... В общем, на суд потомков явка необязательна, принцип известный. Ну и нам в этом кабинете ничего не решить. Поэтому так: тема грустная, однако лодки - лодками, а взрывчатка - взрывчаткой.

- Мое мнение такое, - сказал Прозоров. - Исследование лодок - ширма. И заботит меня то, что судно крутится недалеко от Ирландии. Может, товар предназначен туда? Ирландских п судин в Норвежском море-тьма...

- Перегруз? - спросил Ладыгин напряженно.

- Или выгрузка в ирландском порту... - произнес Прозоров. - Думаю, имеет смысл связаться с их властями. Причем немедля.

Ладыгин меленько хохотнул:

- Сначала, Ваня, давай свяжемся с властями здешними. - Указал в потолок. - И если получится связаться с ними немедля, как ты говоришь, считай, повезло. А уж насчет всяких там ирландских сфер... Ну, чего я тебе объясняю, ты не вчера в Контору пришел. Ладно! - рубанул сухеньким ребром ладони по столешнице. - Что по экипажу?

- Весь отдел на Лубянке глаз не смыкает, - сказал Прозоров. - Но с выводами пока... А! - Хлопнул себя по лбу. - Старшим помощником там - отставник КГБ. Из управления "Т". Некто Сенчук. В бытность свою, кстати, плавал именно на "Скрябине".

- Ну вот уже интересная деталь, - заметил Ладыгин. - Что это пенсионера в море потянуло? А в министерстве что говорят? Там же чекисты в кадрах еще не перевелись, смотрят в оба...

- В оба-то в оба, но, похоже, через розовые очки, - сказал Прозоров недовольным голосом. - Практически вся команда - иностранцы. Но данный факт никого не волнует. Денежки уплачены сполна, судно застраховано...

- Ну это, положим.