– Почти сто миллирентген, – заявил он. – Останки фонят.

– Разве такое может быть? – Я не мог оторвать глаз от скелетов.

– Может, – ответила за Тогу Кис. – Я читала архивные медицинские отчеты. Врачи, лечившие в первые дни после ракетных ударов облученных, не знали, что их пациенты сами стали источниками излучения. И тоже гибли от радиации.

Я поднял глаза и прочел надпись на таблоиде:

Говорит Живой Господь: нет больше надежды, как только во Мне! Пролью огонь и отравленную воду с неба и отравлю плоть их, и пищу их, и разрушу города их, и поражу их безумием с первого дня их жизни до последнего. Отдам этот мир во власть нечестивых и позволю им править народами и упорствовать в безумии своем. Но Я разрушаю, и Я возрождаю миры, и каждый, кто уповает на Меня, будет спасен. Я призову Ангела спасающего и человека чистого сердцем ради мира, который Я разрушил в День Гнева Моего и который восстанет в День Прощения Моего. Я восстановлю плоть вашу, и град разрушенный станет градом цветущим, и возрадуется всякий, кто исполнит волю Мою.

– Леха, что с тобой? – Тога заглянул мне в лицо.

– Ничего. – Я не мог говорить. Все расплывалось перед глазами, ноги стали чужими. – Мастер, паскуда, какую пытку придумал! Я его… я его в клочья порву, сволоту!

– Успокойтесь, – Алина коснулась пальцами моего плеча. – Вам нужно быть сильным. Этим людям уже ничем не поможешь.

– Тогда ради чего все это? – не выдержал я. – Куда мы идем? Какого хрена ищем? На кой нам сдался этот затраханный ученый фриц? Американцев спасать будем? Да насрать мне на эту Америку! Мне-то что до этих американцев, если России больше нет? Вот что от нее осталось – разрушенные города, кости в чистом поле и радиация. Четвертый Рейх, мать его так! Чем нам поможет этот сумасшедший Старик? Вы-то хоть сами знаете ответы? Не знаете, и я их не знаю. Я вообще ничего не знаю. Впору ложиться рядом с этими, – я показал на останки, – и помереть к едрене матери, чтобы всего этого не видеть.

– Леха, нам идти надо, – мягко сказал Тога. – Тут радиация.

– Плевать, – я глубоко вздохнул и полез за сигаретами. – Давайте только покурим. Надо в себя прийти.

– Только не здесь, – сказал Карагод. – Тут нас за пять километров видно. Пойдем?

Мы побрели дальше по дороге, к лесу, и тут мне в голову пришла новая и очень неожиданная мысль, заставившая забыть о только что виденном печальном зрелище.

– Слушайте, а ведь эти надписи тут не просто так сделаны, – сказал я. – Кому они в лесу нужны, а? Сами апокалиты и так все их новое писание наверняка наизусть знают. Так что это не наглядная агитация, сто пудов. А чужаков они к себе не пускают, мы только сегодня видели, как они с гостями обращаются. Для кого тогда все эти цитаты?

– Форсят, сволочи, – заметил Карагод. – Показывают, что это их лес и их власть.

– Нет, не думаю, – я повернулся к Тоге. – Слышь, Мейсон, есть тема. Помнишь, мы говорили с тобой, что все это для нас как бы игра?

– Говорили, ну и что?

– Нет, ну давай допустим, что все это игра, как любая РПГ-овина. А там, в играх, то есть, встречаются такие хинты, тонкие намеки на толстые обстоятельства. Подсказочки игроку, сечешь?

– Я что-то тебя не пойму. Причем тут подсказки?

– Смотри, Старик хочет, чтобы его нашли. Типа помогли свалить от апокалитов. Можно предположить, что все эти таблоиды содержат какую-то дополнительную информацию для нас? То, что мы должны знать, чтобы хорошо просечь ситуацию.