– Ты ведь нас проверяешь, так? – Я тяжело посмотрел на Димона. – Сам-то, небось, знаешь, где спрятана эта затраханная цайт-машина, просто хочешь с нами поиграть.

– Я даже не подозревал, что она до сих пор работает.

– Ой, не вяжется это с твоим сюжетом, Димон! Чтобы ты, гениальный наш, да чего-то и не знал? Ты ведь Алину ждал, не нас.

– И вас тоже. Сейчас мне будет трудно объяснить, почему и зачем. Скоро все сами поймете без моих объяснений.

– Слушай, Димон, – я понял, что пришло время поговорить по душам, – давай без уверток: что ты затеваешь?

– Возвращение истории в нормальное русло. Реализую финал сценария, который ты сегодня читал. Я же тебе изложил.

– Мне… нам кажется, что ты чего-то не договариваешь.

– Это только кажется, – Димон хрустнул пальцами. – Итак, объект D65?

– Что ты планируешь делать?

– Атаковать. Уничтожить охрану, проникнуть внутрь и дальше действовать по плану. Моему плану, Леша.

– Хорошенькое дело. – Я посмотрел на Тогу: он был совершенно спокоен. – И когда начнем?

– Мне нужно немного времени, чтобы все продумать. Внести последние штрихи, так сказать. Спасибо за помощь. Я в вас не ошибся, мужики. Ермолай, проводи наших друзей.

* * *

Когда мы вернулись к себе, Кис сидела за столом. По ее лицу я понял – произошло что-то нехорошее.

– Папа, – сказала она, перехватив мой встревоженный взгляд, и протянула мне листок бумаги.

– «Милая моя, – писал Лукошин, – я попросил товарища Грача найти тебя и передать эту записку, и он обещал выполнить мою просьбу. Я знал, что рано или поздно тебе придется покинуть меня. Товарищ Грач рассказал мне все, и я счастлив, что моя дочь выбрала единственный правильный путь. Я уважаю твой выбор и горжусь тобой, моя радость. Всю свою жизнь я старался изменить этот страшный искалеченный мир, пытался помочь тем, кому была нужна моя помощь. Но главный итог моей жизни в другом: я вырастил чудесную дочь. Мудрую, добрую, прекрасную девушку с чистым сердцем. Я знаю, что ты сумеешь сделать этот мир лучше, и поэтому мое будущее меня не пугает.

Не беспокойся обо мне. Как говорил мой любимый Монтень: «все, что касается нашей смерти или нашей жизни, должно зависеть от нас». Товарищ Грач дал мне ампулу, которая избавит меня от нацистских застенков, боли, нахттотеров. Все случится легко и быстро. Я прошу тебя – не печалься обо мне. Я прожил слишком хорошую жизнь для того, чтобы бояться смерти. Бог простит меня, потому что знает, почему я иду на такой шаг. Я выполнил свою миссию в этой жизни. Мне не о чем жалеть. Все, что я делал, я делал для тех, кого люблю. В моей жизни был смысл. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что в последние мгновения моей жизни рядом со мной не будет тех, кого я любил и люблю всем сердцем – твоей матери и тебя, милая. Я верю, однажды в лучшем мире я снова увижу вас, и тем больше будет мое счастье, которое уже не омрачат ни война, ни безумие, ни страх.

Милая, прекрасная моя девочка! Прими с этим письмом мое благословение. Иди своей дорогой до конца. Я люблю тебя, и буду любить всегда. Ты – мой ангел, главное сокровище моей жизни. Прости меня, если я был плохим отцом и уделял тебе меньше времени, чем стоило бы уделять. Будь счастлива. Папа».

– Алина… – Я сел рядом с девушкой и обнял ее за плечи. – Я с тобой. И Тога тоже. Только попроси, все для тебя сделаем.

– Папа давно говорил, что готов умереть, – сказала девушка, даже не посмотрев на меня. – Он храбрый человек. Сейчас я понимаю, что в своей школе он каждый день вел свою войну.