Первая была не очень. Месть, которой ты так увлёкся, – приятная штука, но она дорого стоит.
Он замолчал, всматриваясь в бледное и заострившееся лицо Алексея. Алексей насторожённо молчал. Тогда очкастый продолжил:
– Вторая попытка даётся не всем. И тебе она даётся не за здорово живёшь.
У Алексея возникло смутное подозрение, что сейчас его попросят где‑нибудь расписаться собственной кровью.
– У тебя будет вторая попытка… Вторая жизнь. Мы можем тебе её дать.
– Кто это – мы?
– Хороший вопрос, – кивнул очкастый, довольный тем, что монолог превратился в диалог. – Но у меня нет для тебя хорошего полного ответа. Сейчас нет. Возможно, он появится чуть позже. Когда ты пройдёшь тест.
– Что ещё за тест?
– И это хороший вопрос. Тест на пригодность. Тест на выживание. Докажи, что мы не ошиблись в выборе. Докажи, что ты достоин второго шанса.
– Кто вы такие, чтобы я вам доказывал?
– Скажем так, – очкастый помедлил, выбирая слова. – Мы обеспечиваем национальную безопасность.
– Вы из… ФСБ?
– Я же говорю – у меня нет для тебя хорошего, полного ответа. Но если бы я даже произнёс название нашей организации, оно бы тебе ничего не сказало. Потому что ты никогда его не слышал. И девяносто девять процентов людей его никогда не слышали. И не услышат. Так было и так будет. Нас словно не существует. Но мы бьёмся, и мы делаем своё дело.
– Как призраки… – сказал Алексей.
– Ну да. И ты можешь стать одним из нас.
– Стать призраком…
– Или остаться трупом. Люди Фоменко будут гоняться за тобой до скончания века. И живой ты им не нужен.
– У меня вопрос.
– Слушаю, – сказал очкастый.
– Моя мать. Моя сестра. Что с ними будет?
– Мы обеспечиваем национальную безопасность. И безопасность двух женшин мы тоже в состоянии обеспечить. Я тебе это обещаю.
– Обещаете? Но я даже не знаю, кто вы такой…
– Кто я такой…
Очкастый переглянулся со своим напарником – тот решительно замотал головой, а потом добавил:
– Ты слишком много разговариваешь. Давай ближе к делу.
Очкастый подумал и кивнул. Это было последнее, что помнил Алексей. Потом снова был провал в тягучий сон, в котором всё происходило немыслимо тёмной ночью, а потому оставалось невидимым.
Затем невероятно быстро наступил рассвет и Алексей обнаружил себя на переднем сиденье легкового автомобиля. Если это и было остатком сна, то в нём присутствовали цвета и запахи. Предметы имели объём. Ощущения были как наяву, и Алексей уже не видел необходимости бить стаканы или просто щипать себя за уши. Всё было как бы настоящее, но мозг отказывался верить происходящему. Алексей знал, что реальная его жизнь закончилась где‑то между Лесным шоссе и той злосчастной поляной, а вот что было потом…
Наверное, он всё‑таки умер. Как ему и объяснил тогда очкастый. Потом он ещё что‑то говорил про тест… Это что‑то типа курса молодого бойца для вновь прибывших. Куда прибывших? Откуда? Белое пятно. Ну и хрен с вами и с вашими тестами. Вот перестанет у меня башка раскалываться, соберусь я с мыслями, вот тогда я уж точно разберусь, что к чему…
– Голова не болит? – спросил очкастый, не отрывая взгляда от дороги. – От перемены климата может болеть. Возьми там, в «бардачке», таблетки.
Что ещё за перемена климата?! О чём это он? Тем не менее Алексей достал таблетку, разжевал и запил минералкой.
– Прекрасно, – сказал Дюк, так и не назвавший Алексею даже своей клички. – Теперь возьми этот листок и прочитай его, пока время есть. |