Андрей с подвывом вздохнул и открыл багажник.

– Вот так и бывает, – ворчал он, крутя ручку домкрата. – В кои-то веки познакомишься с красивой девушкой и – пожалуйста – все говно к нашему берегу. Мало того что опоздаю, так еще и руки помыть нечем…

Старенькая «Нива» тихонько поскрипывала, когда Макаренко рывками сворачивал болты. Андрей хмыкнул про себя:

«Вот и женщины – как машины. Можно взять „Ниву” – и с ней куда хочешь, хоть в грязь, хоть в болото. И в обслуживании недорого. И… хммм… бросить не особо жалко. А можно – если денег большая куча имеется – взять „феррари”. Но кататься только по автобанам и вкладывать, вкладывать, вкладывать. Хотя у тех, у кого денег имеется эта самая куча, „феррари” случаются и не одна, и не две…»

…Алена ждала у подъезда своей побитой временем пятиэтажки. Когда Андрей подъехал, она выразительно посмотрела на часики и только после этого села в салон.

– Колесо пробило, – буркнул Макаренко, трогаясь с места.

– Оправдание принято, – вздохнула Алена и сморщила носик. – Ты руки бензином оттирал?

Макаренко сосредоточенно смотрел на дорогу. Настроение неуклонно съезжало в положение ниже нуля.

«Вот так влет мы перешли на „ты”, несмотря на то что не представлены. Процедура превращения пациента в кавалера прошла без эксцессов».

– Ладно, не дуйся, – сказала Алена. – Сейчас у палатки тормознем, сиську с водой купим, отмоем тебя как следует. А у меня с собой туалетная вода есть, сбрызнем – и нет проблем.

– Замечательно, – кивнул Макаренко. – И буду я пахнуть как унисекс-поп-звезда на пике карьеры.

– Что-то не похож ты на унисекс-поп-звезду, – улыбнулась Алена, медленно проведя пальчиком по могучему плечу Андрея. – Да и кому какое дело? Пусть думают, что ты от меня за ночь ароматов набрался.

Макаренко крякнул от неожиданности и не нашелся, что ответить. Но столбик настроения прекратил снижаться и высказал явную тенденцию к росту. Причем рост наметился не только в воображаемом термометре…

Андрей резко тормознул у ближайшей палатки и несколько поспешно выскочил из машины.

«Вот что значит неделями без бабы… Прям хоть женись, – думал он, расплачиваясь за двухлитровую бутыль воды. – А что? Девка – красавица, не дура, не москвичка, что в плюс: хоть представляет, с какой стороны у сковороды ручка… наверное. Хотя, нынче такая тема у красавиц не в моде независимо от ареала обитания. Ну, да ладно, видно будет…»

– О чем задумался, детина? – спросил веселый Аленкин голосок сзади. – Тебе полить?

– Да, если не трудно.

– Надеюсь, грыжу не заработаю.

Они отошли к придорожным кустам. Макаренко старательно оттирал ладони под струйкой воды, пряча взгляд от Аленкиных насмешливых глаз и от этого чувствуя себя не в своей тарелке.

«Только вот влюбиться не хватало… Это ж все! Это ж с тебя дурака сразу веревки вить начнут и этими веревками к каблуку приматывать намертво… И будет у тебя, дядя Андрей, семья. И почасовое расписание, как у трамвая… Стоп, следователь! Срочно крышу на место! И гвоздями ее! Соточкой, по периметру, намертво!»

Он стряхнул капли с ладоней, прямо взглянул в бездонные девичьи глазищи и широко улыбнулся.

– Благодарствую, боярыня, за доброту, за ласку, – сказал он. – А теперь пожалуйте в карету.

– Исполать тебе, детинушка, крестьянский сын, – немного обескураженно произнесла Алена.