– Волшебное царство разумных зверей и кусачих белок. – Крис усмехнулся. – И что ему нужно?

– Понятия не имею. – Адептка забралась в седло. – Быть может, хочет предупредить, что папа с Ивом и остальными вернулись в Очаг?

– Тогда ты права. Лучше вернуться как можно скорее.

Всадники медленно пересекли заснеженное поле, но стоило им выбраться на идущую через Удел дорогу, они тотчас пустили лошадей в галоп.

Вереск вырвался вперед, ведомый известной страстью к быстрому бегу. Пуговка старалась поспеть за ним. Снег летел из-под копыт. Деревья стремительно мелькали мимо.

Адепты добрались до черного замка на утесе за треть того времени, что потребовалось им на дорогу утром.

– Вернулись! – закричал стражник в сторожевой башне, завидев их издалека. – Не нужно никого посылать, они приехали!

Гвин и Крис многозначительно переглянулись. ВарДейк обреченно вздохнул, мысленно готовясь к выволочке от своего наставника.

Протяжно заскрипели ворота.

А стражник боком высунулся из смотрового окошка и радостно замахал своей принцессе со словами:

– Ваш батюшка возвратился получасом раньше, госпожа Гвин! Они все возвратились!

Ее сердце вновь застучало чаще, но на этот раз от счастья.

Впрочем, это чувство оборвалось сразу же, стоило всадникам въехать во внутренний двор.

На пороге Высокого Очага их встретили трое.

Бариан Мейхарт. Хозяин замка выглядел бледным и осунувшимся.

Авериус Гарана – со взволнованным блеском в глазах и хитрой улыбкой на устах.

Иврос Норлан, мрачный, как грозовая туча в середине лета.

Гвин переводила растерянный взгляд с одного мужчины на другого и отчаянно не могла решить, чье же выражение лица не нравится ей более всего.

Глава 8

Низвержение

Вода в ванне показалась нестерпимо горячей после долгих часов, что Гвинейн провела на морозе, разъезжая из одного конца их маленького королевства в другой. Но затягивать с купанием адептке не хотелось. Она стремилась поскорее исполнить волю отца, который настойчиво велел всем привести себя в порядок после дороги и спуститься в большой зал для важного объявления.

Авериус Гарана находился в столь приподнятом расположении духа, что словно и не заметил, как его дочь и ученик возвращаются после незапланированного отъезда. Не обратил внимания, что на их лицах остались следы сажи. Но свое распоряжение архимаг озвучил столь твердо, что, вероятно, даже король сейчас мылся и «приводил себя в порядок» от растерянности. Гвин бы нисколько это не удивило. Более всего ее озадачивал Ив, который ни слова ей не сказал. И будто бы даже старался не смотреть в ее сторону.

Что-то произошло в Терновом Бастионе. Нечто такое, что вызывало чувство тревоги.

Торопливо намылив волосы, адептка бросила сердитый взгляд из-под густой пенной шапки на стену над камином. Там, где раньше красовался вышитый гобелен, теперь висела громадная картина в серебряной раме. Портрет Мейхартов, написанный незадолго до появления в семье самой Гвин.

С полотна в цветах правящего дома на нее осуждающим взором глядел муж. За плечом принца Кевендила стоял ее свекр – король Бариан Мейхарт, серьезный и торжественный. А в левом углу холста светлым пятном в жемчужно-голубом платье со скучающим видом сидела принцесса Девана.

Гвин сердито вздохнула и принялась смывать пену.

Кто-то из этой венценосной троицы велел перевесить портрет из библиотеки в ее спальню. Как напоминание, аргумент, осуждение или немой укор. Или, быть может, как попытку вызвать у Гвин хоть какие-то теплые чувства, пока не поздно. Женщина не хотела думать об этом и знать не желала, кто же пошел на столь отчаянный шаг. Сейчас голову занимали другие мысли: о том, какие новости собирался преподнести ей отец.