Он во всем признался. И свидетели его опознали. А твой пацан сейчас сидит и жалобу на тебя пишет. Что ты ни с того, ни с сего избил его среди бела дня.

— Он сопротивлялся, — возмущался Николай. — Мне пришлось защищаться.

— Вот и защитился, сломал ему два ребра! А теперь он на тебя в суд подаст.

Время сейчас, сам знаешь, какое. Если тебя только с работы выгонят считай повезло. В худшем случае пять лет получишь.

— Я же говорю, он на меня первый напал!

— Дурак, свидетель у него есть. А свидетель говорит, что ты подошел сзади и начал его избивать. И ему тоже палкой саданул.

— Так что же мне делать? — с недоумением спросил Николай.

— Пиши рапорт о случившемся и мотай домой, завтра суббота. Господи, как я от вас устал, — простонал начальник отделения.

Николай написал рапорт, сдал пистолет и побрел домой. В голове вертелась только одна мысль. Его обязательно выгонят из милиции. Не просто выгонят, а с позором. И хорошо, если не посадят. В прошлом году в соседнем районе осудили шесть сотрудников внутренних дел за избиение подследственных.

Всем дали по восемь лет строгого режима. Господи, как же в тюрьму не хочется. Что же делать… Николай не заметил, как на город спустились густые сумерки. Он долго шел вдоль дороги и теперь, остановившись возле автобусной остановки, закурил в ожидании автобуса.

— Что же делать… — прошептал Николай, опершись о железный поручень остановки.

«Убить свидетеля, — сказал кто-то».

Николай вздрогнул и обернулся. Рядом никого не было. Николай осмотрелся вокруг. На остановке он стоял один, и даже пешеходная дорожка была пуста.

— Что за ерунда, — пробормотал Николай, и тут его осенила догадка.

Ему никто не ответил. Он так сильно задумался, что его же собственная мысль показалась ему кем-то сказанными словами. Николай еще раз спросил сам себя, — «Что же делать?» — Внутренний голос повторил мысль. — «Убить свидетеля». — «Нет. Это невозможно». — «Тогда тебя посадят». — «За что?» - «За избиение». — «Нет, я, конечно, ударил его несколько раз, но не сажать же из-за этого в тюрьму». — «А что тебе за это орден дать?» — «Тюрьма… Я же не выдержу там и недели. Я же не смогу…» — «Тогда убей и не придется в тюрьму садиться. Нет свидетеля — нет и обвинения». — «Нет». — «Да!» настаивал внутренний голос.

Дома Николай не стал ужинать, а сразу же повалился на кровать. Он не мог заснуть до самого утра. В его голове, словно закольцованная, крутилась одна единственная мысль. — Что же делать? — И ответ всегда находился только один…

На следующий день у Николая был выходной. Он провел его дома. А в понедельник утром дворник обнаружил в парке повешенного молодого человека. Того самого, который должен был выступать свидетелем по делу об избиении подростка сотрудником милиции. В кармане у него лежала записка:

«В моей смерти прошу никого не винить».

Промозглым осенним вечером Людмила сидела на диване, в темной комнате, со стаканом молока в руке и, покачивая шлепанцем на правой ноге, смотрела программу «Время». Жизнь учительницы в деревне не сильно отличается от жизни учительницы в городе. Те же заботы, те же проблемы с обучением и воспитанием детей. Разве что в городе есть, куда после работы можно сходить за духовной пищей. В деревне же не было ни театров, ни музеев. Местную библиотеку учительница перечитала уже два раза. У Людмилы была лишь одна отрада — Дюрер.