Аспирантка Ягелло глядела на Шацкого огромными глазами цвета бледно-голубого неба в жаркий день. Взгляд выражал проницательность и живой ум. Женщина производила огромное впечатление в любом смысле этого слова.

— Есть какие-нибудь новости в отношении моего клиента? — указал прокурор на скелет.

— Масса, — ответила ассистентка, подходя к разложенным костям. Она явно перехватывала инициативу.

Пожилой профессор, казалось, был этим доволен. Он глядел на Ягелло ласковым взором отца, который учил дочку кататься на лыжах, а теперь с трибуны глядит на то, как она выигрывает соревнования по скоростному спуску.

— Прежде всего, я осмотрела все кости в поисках следов, которые могли бы нас навести на причину смерти. Понятное дело, это всего лишь кости, но они могли бы быть повреждены пулей, ножом или тупым орудием. Переломы или трещины тоже дали бы нам понятие о том, что пережил покойник, еще будучи живым человеком.

Девушка натянула латексовые перчатки и взяла череп в руку, несколько мгновений держа его в жесте Гамлета.

— И я не нашла ничего, то есть, практически ничего. Наверняка, не причину смерти. На теменной кости, — повернула она череп задом, чтобы показать гостю, — имеется звездчатая трещина. Такие нам известны достаточно хорошо, поскольку часто наблюдаем их на лобной кости. Это результат удара головой в плоскую поверхность, в стену или пол; у жертв несчастных случаев это, собственно, стандарт. А вот темечком, такое случается гораздо реже. Но что-то не давало мне покоя, я осмотрела трещину через лупу. Так вот, трещины говорят нам о то, что они образовались не в результате одного, но множества ударов.

— Будто бы кто-то лупил его по голове чем-то плоским? — спросил Шацкий. — Лопатой для уборки снега? — Я думала об этом, но подобное представить очень сложно. Жертва должна была бы быть обездвижена, с головой в одном и том же положении, и кто-то должен был бить по ней мало, что чем-то плоским, например, широкой доской, так еще и с точно отмеренной, всякий раз одной и той же силой.

— Такое мало правдоподобно.

— Именно. Вы не помешаете, профессор?

Франкенштейн достойно кивнул и подошел к булькающему котелку из нержавеющей стали.

— Я думала, скорее, о конвульсиях. Таких, которые были вызваны травмой, отравлением, возможно, неврологическим заболеванием. Правда, имеется и другая теория, но о ней чуточку позже.

Она склонилась и осторожно положила череп на место. Шацкий очень внимательно наблюдал за ней при этом движении; ему хотелось увидеть краешек юбки, выпирающую под халатом пуговку или застежку пояса, бретельку бюстгальтера.

Ягелло подошла к тазу покойника и осторожно подняла средний палец правой ладони.

— На некоторых пальцах ладоней и стоп имеются странные повреждения.

— Странные?

— Ни я лично, ни в литературе никто ни с чем подобным не сталкивался. Кости выглядят так, как будто их, трудно подобрать какое-то другое слово, спилили. Как будто бы кто-то взял старую, тупую пилу для дерева и грубо отпилил кончик пальца. О хирургической точности нет и речи, кость поломана и разодрана. Вот, сами поглядите.

Девушка подсунула фалангу Шацкому под нос. Тоненькая косточка, и правду, заканчивалась осколками. АПрокурора передернуло при мысли, как можно было бы приобрести подобное ранение.

— Что самое интересное, что в случае левой руки так же выглядят и средние фаланги, а не только концевые.

— И что это означает?

— Это означает, придерживаясь сравнения с пилкой: кто-то, кто пилил палец, не закончил, когда часть его уже отделилась, но продолжал пилить дальше.

— Как могли появиться подобного рода травмы?

Алиция Ягелло глянула на прокурора взглядом женщины, которая, несмотря на возраст, в этой жизни повидала многое.