— Похоже, здесь никто не заботится о безопасности, — пробормотал Виллерс.

Левин кивнул.

— А в этом и нужды нет. Во-первых, здесь территория дружественного государства, во-вторых, кругом пустыня. Такую цель даже ваши сасовцы навряд ли бы взяли без больших проблем.

Загремел засов, и в камеру вошел молодой сержант в сопровождении араба с ведром и двумя эмалированными кружками.

— Кофе, — объявил сержант.

— А когда нас будут кормить? — спросил Виллерс.

— В девять.

Он кивнул арабу, чтобы тот уходил, последовал за ним и закрыл дверь. Кофе оказался на удивление хорошим и очень горячим.

— Так, значит, они используют арабский персонал? — удивился Виллерс.

— Только на кухне и других подсобных работах. Но я думаю, их набирают не среди бедуинов, а привозят из Хауфа.

— Что же теперь с нами будет?

— Ну, завтра четверг, прилетит самолет с продуктами и запчастями. На нем нас, наверное, отправят в Аден, — со знанием дела пояснил Левин.

— А потом в Москву?

Ответа на свой риторический вопрос Виллерс, конечно, не получил. С таким же успехом он мог задать его бетонным стенам, стальным дверям и решеткам на окнах. Они оба легли на свои кровати.

— Вся моя жизнь была сплошным разочарованием, — задумчиво сказал старик. — Когда я был в Англии, нас возили в Оксфорд. — Он зевнул. — С тех пор я всю жизнь мечтаю о том, чтобы однажды вернуться туда.

— Ах, Оксфорд, Оксфорд… — мечтательно произнес Виллерс. — Удивительный городок.

— Вы его хорошо знаете?

— Там училась моя жена. После Сорбонны. В колледже Святого Гуго. Она наполовину француженка.

Левин приподнялся на локте.

— Удивительно… Извините, но вы не похожи на женатого человека.

— А я и не женат, — откликнулся Виллерс. — Больше не женат. Несколько месяцев назад мы развелись.

— Сочувствую вам.

— Не стоит. Как вы уже сказали, жизнь — сплошное разочарование. У каждого к ней свои требования, и именно это затрудняет отношения между людьми, особенно между мужчиной и женщиной. Пусть феминистки говорят что угодно, однако разница между нами есть.

— Мне кажется, вы ее все еще любите.

— Без сомнения, — ответил Виллерс. — Потому что любить проще. Куда тяжелее жить вместе.

— Ну и почему же это произошло?

— Во всем виновата моя профессия. Борнео, Оман, Ирландия. Я побывал даже во Вьетнаме. Вот уж где мы были совершенно не к месту. И однажды она мне сказала: «Хорошо ты умеешь делать только одно: убивать людей!» А потом настал день, когда она уже не могла этого выдержать.

Левин молча откинулся назад, а Виллерс, подложив руки под голову, уставился в потолок и отдался мыслям, которые не хотели его покидать и с наступлением ночи.

Он проснулся сразу, услышав шаги и голоса в коридоре. Свет в камере на ночь не выключили. Виллерс бросил быстрый взгляд на свои часы «Ролекс», которые почему-то не отняли при обыске, и заметил, что Левин заворочался на своей кровати.

— Что там за суета? — спросил он.

Виллерс встал и подошел к окну. Месяц взошел на звездном небе, пустыня светилась каким-то зловещим светом.