В последующие два дня все вокруг было спокойно, и это дало мне возможность заняться вопросами реорганизации нашей конницы. Я с радостью отметил, что ее численность возросла почти до тысячи человек, хотя кони, оружие и прочее снаряжение все еще оставались серьезной проблемой. Пока войско находилось на марше, готовить новобранцев и учить их стрельбе казалось невозможно, так что все вновь присоединившиеся к нам рекруты, которые умели ездить верхом, но не умели пользоваться луком и любым другим оружием, были оставлены под командой Бирда в качестве разведчиков и патрульных. Вскоре их стало две сотни человек, и они ждали от него новых распоряжений, которые он был не в состоянии отдавать: я просто забыл, что он являлся человеком мирным и служил проводником до того, как присоединился к нам перед нашим рейдом в Каппадокию. Он пришел поговорить со мной, когда я обихаживал Рема, – утром следующего дня.

– Я не военачальник, мой господин. И ничего не понимаю ни в лошадях, ни в продовольствии для воинов.

Выглядел он при этом недовольным и несчастным.

– Конечно, я знаю. Я как-то об этом не подумал.

– Это ты военачальник, господин, но не я.

Я подумал, не поставить ли его под команду Годарза, но ведь у Годарза и без того забот полон рот, он занят добычей припасов и вообще тыловым обеспечением. Поэтому в итоге я передал новых рекрутов в распоряжение Нергала, который, кажется, был даже рад, что его подразделение увеличилось в размерах. На самом деле он всегда пребывал в хорошем настроении, особенно после того, как взял себе в жены испанскую дикарку, девушку по имени Праксима. В общем и целом те, кто присоединился к Спартаку, были главным образом пастухи, конюхи или батраки, полевые рабочие плюс небольшое количество беглых городских рабов. Однако по мере того, как слухи о восстании рабов распространялись все шире, в лагерь начало прибывать все больше женщин. Это были в основном уроженки Галлии, и многие из них своим поведением и манерами, к сожалению, были очень похожи на Крикса. Эти, конечно, присоединялись к своим соплеменникам, тогда как другие женщины прибивались к фракийцам или германцам. Кроме того, небольшое их число, совсем маленькая группа, нашли способ влиться в состав конницы. Я, конечно, сделал все от меня зависящее, чтобы отвадить их, но Праксима умела ездить верхом, и очень неплохо, и успела уболтать Нергала, так что в итоге у меня оказалась еще одна всадница. Он-то был просто счастлив, да и она тоже, а поскольку мне требовался довольный заместитель, я сдался.

– В любом случае, – напомнила мне Галлия, – ты ведь принял в свою конницу нас с Дианой, так что едва ли можешь ее отвергнуть.

– Это было совсем другое дело.

– Отчего же?

– Ну, во-первых, вы обе умеете сидеть на коне.

– Она тоже умеет, к тому же гораздо лучше, чем любая из нас.

– Ну, вы умеете стрелять из лука, – раздраженно возразил я.

– Только потому, что вы с Гафарном нас научили. Уверена, Нергал и ее сможет обучить.

– Ну, ладно. Как скажешь. В любом случае вопрос уже решен.

Она с любопытством уставилась на меня.

– Неужели мой господин принц недоволен вопросами? – ехидно поинтересовалась она.

– Да нет… Просто я этого не одобряю, вот и все. Говорят, она была проституткой.

Она недовольно уставилась на меня:

– Ее заставили заниматься проституцией римские хозяева, это ты хотел сказать? Не будь таким мнительным!

Она, конечно, была права, как это, кажется, случалось всегда, но от этого мне было только хуже; в целом же, следовало признать, дела у нас шли хорошо.