– Нашли кого-нибудь?

– Пару легионеров, господин. Закололи их копьями, так что они нас больше не обеспокоят. Но некоторым удалось смыться, и они рванули обратно к себе в лагерь. Хочешь, мы поедем с тобой, господин, – на всякий случай, вдруг кто-то из этих ублюдков еще тут прячется?

– Нет, продолжайте поиски. – Они отдали честь и поскакали дальше. Я продолжил продвигаться вверх по течению, пока не встретил Гафарна. Мы пожали друг другу руки.

– Как я вижу, мой приказ снова нарушен, – заметил я, улыбаясь.

– Да, принц. Госпожа Галлия решила, что это трусость – стоять без дела, пока вы там сражаетесь не на жизнь, а на смерть.

– Понятно. А ты, конечно, и не подумал приказать ей не соваться в бой?

Он на секунду задумался.

– С сотней хорошо вооруженных женщин не очень-то поспоришь, принц.

– А как же еще одна сотня мужчин, что были с тобой?

– Они думали точно так же, принц.

– Я рад видеть тебя целым и невредимым, Гафарн.

– И я тебя, мой принц.

Подбежала Галлия, и я обнял ее и долго держал, прижимая к себе, под радостные крики окружающих.

– Ты одержал великую победу, – прошептала она мне на ухо, отчего у меня волосы на затылке встали дыбом. Мне хотелось услышать еще такие же восхваления моих героических деяний. – А Рем ранен! – Она высвободилась из моих объятий, подбежала к коню и стала гладить его по шее, шепча, какой он «прекрасный мальчик». Ему, а не мне!

Потом выяснилось, что рана Рема – не более чем царапина, и когда Галлия и Диана сами в этом убедились, мы сели на коней и поехали обратно вниз по течению, оставив позицию, откуда они стреляли по бегущим римлянам, а затем перебрались через реку. Я ехал рядом с Галлией.

– Отличная стрельба, – заметил я.

– Да мы чуть не бросились бежать отсюда, когда все эти римляне толпами рванули к берегу и стали спускаться к воде, но тут Гафарн заметил, что они по большей части безоружны, побросали свои щиты и оружие. Только тогда мы поняли, что они бегут, и в этот момент все долгие часы упражнений и тренировок нам очень пригодились.

– Да, это видно.

– А потом Праксима хотела сама прыгнуть в воду и резать глотки всем уцелевшим.

Я обернулся к женщине Нергала, которая ехала позади нас. Волосы у нее были в диком беспорядке, а лицо пылало от возбуждения. У меня по спине пробежала волна дрожи.

– Ага, могу себе представить…

Наступил ранний вечер, но было еще светло и тепло, и я перевел свои войска на пару миль к западу, подальше от поля битвы, заваленного трупами и залитого кровью, выше по течению реки, где можно было выкупать коней и вымыться самим. Утром предстояло устроить огненное погребение павшим товарищам. Мы ехали в молчании. Людям, выжившим в смертельном бою, было о чем подумать – как сами они остались в живых, а другие погибли. Они размышляли, придет ли за ними смерть в следующей битве и встретят ли они ее с честью или же, как мы видели сегодня, в ужасе, от которого человек невольно теряет контроль даже над собственным мочевым пузырем. Потом я послал Бирда с парой его конников на север, сообщить Спартаку о том, что мы разгромили римлян.