– А если ворота будут закрыты? – спросил Каст.

– Тогда идите назад к Везувию и оставайтесь под командой Крикса.

После этого Крикс, громко топая, удалился в свою часть лагеря, а я занялся переговорами с Кастом и его заместителем, которого звали Ганник.

– Сколько у вас людей? – спросил я.

– Около двух тысяч. Люди прибывают каждый день, но это по большей части галлы, и они пополняют отряд Крикса. Он хвастается, что у него уже набралось четыре тысячи. Я сам поведу своих людей. Не хочу оставаться под командой Крикса. Как думаешь, этот план сработает?

– Может сработать, – ответил я. – Может!

Мы пожали друг другу руки.

– Ну, до завтра, – сказал он.

– До завтра, – ответил я.

Каст начинал мне нравиться. Он был не из хвастунов, и я надеялся, что у него достаточно холодная голова на плечах.

В ту ночь Каст вывел своих людей из лагеря. Сотни черноволосых германцев, вооруженные щитами, копьями, мечами и топорами, вышли колонной. Кольчуг было мало, большинство оделись в выношенные туники и ничего не имели на ногах. Те, что шли в последних рядах, несли только деревянные шесты с заостренными кончиками, обожженными и закаленными на огне. Спартак оказался прав: мы нуждались в пополнении запасов оружия и снаряжения. Вечером того же дня Спартак приказал доставить нам оружие и доспехи римских конников: кольчужные рубахи, красные плащи, открытые шлемы с бронзовыми украшениями и овальные деревянные щиты, обтянутые бычьей кожей и усиленные умбонами, выпуклыми стальными бляхами в центре, и с деревянными ручками с тыльной стороны. Мечи были такими же, как и тот, что Спартак подарил мне, хотя качеством они уступали моему, каковой факт саркастически прокомментировал Гафарн. И последнее – каждый из нас имел восьмифутовое копье со стальным наконечником размером с кисть руки.

На следующий день мы еще на заре убрали и накормили коней, а затем обрядились в свои новые доспехи и приготовили оружие. Спартак присоединился к нам после завтрака.

– Проверь, чтобы все твои люди убрали свои длинные волосы под шлемы. У римских конников нет развевающихся локонов, – его внимание к мелким деталям внушало уважение.

Я выбрал себе великолепный стальной шлем с серебряными нащечниками, бронзовым козырьком и высоким красным султаном на гребне. Это был явно командирский шлем с толстой кожаной подкладкой, и он удобно сидел на голове. Я настоял на том, чтобы Спартак надел шлем такого же типа, поскольку нам следовало ехать во главе нашего отряда и мы должны были выглядеть соответствующим образом.

Мы выдвинулись рано утром и направились на запад по обочине хорошо устроенной, вымощенной каменными плитами дороги через густо заросшие травами поляны, перемежающиеся обработанными полями. Вокруг не видно было ни души. Рабы, что трудились на полях, либо уже присоединились к Спартаку, либо сбежали неизвестно куда. Вокруг царила странная тишина, словно сама земля ждала того, что произойдет дальше. Мы ехали в молчании – двадцать всадников в красных плащах, маскирующихся под своих врагов – мимо сожженных домов, отстоящих от дороги. Не было сомнений, что рабы этого поместья отомстили так своим хозяевам, прежде чем убежать.

Два часа спустя мы остановились по приказу Спартака на опушке большого леса, занимавшего склон огромного холма, и стали ждать. Мы спешились и отвели коней в тень, под деревья. Спартак отошел в заросли и через несколько минут вернулся вместе с Кастом. Они оба подошли ко мне и сели рядом на землю.