|
Я тихонько заговорил с ним, продолжая боком, дюйм за дюймом подбираться ближе, стараясь, чтобы это не выглядело угрожающе. Он отвернулся и снова стал щипать траву. Я замер на месте и несколько минут просто наблюдал за ним. Спешить было незачем: это дело могло занять у нас весь день, но терпение наше наверняка будет вознаграждено. Я сделал еще несколько шажков, пока не оказался так близко, что уже мог до него дотронуться. Я снова остановился и не двигался несколько минут, глядя в сторону, но продолжая что-то говорить тихим, спокойным голосом, убеждая коня, что я друг и не сделаю ему ничего дурного. Он, конечно, меня не понимал, но хорошо чувствовал спокойный тон моего голоса. Я протянул руку, сжав пальцы в кулак – растопыренные пальцы могли создать у него впечатление, что я хищное животное, – и легонько прикоснулся к его шее. Он отпрянул, и я тоже отдернул руку. Прошло несколько минут, прежде чем он снова принялся щипать траву, и я снова протянул к нему руку и снова легонько коснулся его шеи. На сей раз он не отдернулся, и я стал гладить его по шее, продолжая тихонько, успокаивающим тоном с ним говорить.
Не знаю, сколько времени я так простоял, уговаривая этого жеребца, возможно, час, но в конце концов мне удалось набросить ему на шею веревочную петлю и увести туда, где стояли наши кони. К концу дня мы наловили много лошадей и отвели их в наш лагерь. Поскольку они являлись единым табуном, то когда поймали их вожака – а поймал его Нергал, который по этому поводу весь сиял от гордости, – остальные лошади последовали за ним и даже позволили надеть на себя недоуздки. Пока мы отсутствовали, остальные наши люди строили огороженный выгул, чтобы потом запустить туда наших пленников. Солнце светило нам в спину и опускалось к западному горизонту, когда мы рысью въехали в лагерь с четвероногими пленниками. Их запустили в ограду и заперли, потом накормили и напоили. Подсчет показал, что мы поймали пятьдесят пять лошадей. На следующий день мы снова выехали на охоту и отловили остальных – еще сорок. В последующие дни мы занимались укрощением и приручением новых коней. Спартак пришел посмотреть на наши успехи и, кажется, остался доволен. Лошадей мы распределили между моими людьми, каждый из которых должен был стать единственным хозяином для коня, когда полностью приручит его. – Сколько времени это займет? – спросил он. – Две или три недели, мой господин, – ответил я. – Так долго? – кажется, он был удивлен. – Это требует времени, господин, – он явно почти ничего не знал о лошадях, и я решил его немного просветить. – Первый шаг в работе с дикой лошадью – это добиться взаимного доверия. Необходимо сделать так, чтоб она тебе доверяла, прежде чем начинать ее чему-то учить. С лошадью нельзя работать, если она тебе не доверяет. Ее нужно каждый день навещать. Кормить, поить, разговаривать с ней тихим, спокойным, ободряющим тоном. В конце концов лошадь начинает тебе доверять и понимает, что ты не сделаешь ей ничего дурного. И как только доверие установлено, можно заходить в стойло и делать ей массаж или просто растирать. Это помогает установить более тесную связь, которую теперь следует создать между тобой и лошадью. И когда ты уже чувствуешь, что лошадь больше не видит в тебе угрозы, можно начинать показывать ей разные предметы, которыми ты будешь пользоваться в будущем. Веревка и недоуздок – это первые предметы, с которыми следует ее познакомить. Пусть она их понюхает, потом почеши ими ей спину и шею, чтоб она к ним привыкла. Потом надень на нее недоуздок, и пусть она проводит в нем по нескольку часов в день, но непременно снимай его, когда уходишь. |
