|
Держалась она очень прямо и независимо, ее явно не пугало грубое общество гладиаторов. Я заметил, как она посмотрела на уже здорово пьяного Крикса и нахмурилась. Клавдия шепнула ей что-то на ухо, и она бросила на меня быстрый взгляд. У меня подпрыгнуло сердце, но она уже снова о чем-то беседовала со своими друзьями. Я заметил, что она не носила никаких ювелирных украшений; да ей это было и не нужно. Никакое золото, казалось, не в состоянии усилить ее природную красоту. Возможно, я выпил слишком много вина, но женщина по имени Галлия ворвалась в мой мир, подобно горящей комете, обрушившейся на землю с небес. Я хотел узнать о ней как можно больше, по крайней мере, поговорить с ней, но она больше не смотрела в мою сторону. Мне страстно захотелось оказаться поближе, но она села рядом с Клавдией и Спартаком и не обращала на меня никакого внимания. Потом к ним присоединилась еще одна женщина с каштановыми волосами и добрым, но невыдающимся лицом; она села рядом с Галлией. Было видно, что они – подруги, и Каст сообщил, что ее зовут Диана и она была рабыней на кухне в лудусе.
Все дни после этого пира оказались заполнены заботами по организации конного отряда – практически из ничего. Спартак дал мне, как и обещал, тридцать лошадей, взятых у римлян, которых он разгромил на склонах Везувия. Это были вполне подходящие животные, но их нельзя даже сравнивать со специально выведенными арабскими конями Хатры. Те славятся широкой грудью, высоким ростом и мощью. И еще они очень умны, особенно умной была моя Сура, на которой я сражался в своем первом бою. Лошади Хатры были по большей части серой и гнедой масти, хотя в царских конюшнях моего отца всегда особо занимались разведением белоснежных. Наши белые кони славились по всей Парфии, и их очень высоко ценили. А поэтому Харта привлекала к себе множество конокрадов; если их ловили, что неизбежно происходило, то обычно сажали на кол перед воротами города – в качестве предупреждения остальным. Лошади, которых мы теперь заполучили, были, конечно, не арабами, но достаточно выносливыми животными; кроме того, они хорошо слушались команд, поскольку это были боевые лошади. Римские седла, которыми мы теперь пользовались, были похожи на парфянские – деревянная основа с передней и задней луками, усиленными бронзовыми пластинами со всех сторон, чтобы помогать всаднику держаться на спине коня. Передняя лука подпирала внутреннюю часть ляжек, а задняя поддерживала бедра. Само седло и его подушка были обтянуты кожей. Как-то раз я вывел из лагеря группу всадников, среди которых были Нергал и Гафарн. Мы спустились в долину, где Спартак показал мне табун диких лошадей. Они все еще паслись там, когда мы туда добрались; их было около пятидесяти, может, больше. Мы привязали своих коней среди деревьев, подальше от табуна, а потом приблизились к нему на своих двоих. Укрощение и приручение диких лошадей требует времени и терпения, но для начала их надо поймать. Мы, парфяне, настоящие господа коней, мы умеем с ними обращаться и знаем все нужные приемы. Прежде всего, мы соскребли с наших лошадей так называемые «каштаны» и натерли ими себе руки. «Каштаны» – это ороговевшие мозоли с внутренней стороны их ног, от них руки приобретают не отпугивающий диких коней запах соплеменника. Держа наготове веревки, мы осторожно приблизились к табуну с подветренной стороны. Было очень тепло. Я медленно подбирался к серому жеребцу, который обернулся и посмотрел на меня, когда я оказался в пяти шагах от него, приближаясь к правому боку. Я остановился, стараясь не смотреть ему прямо в глаза – так обычно ведет себя только хищник. |
