|
Но их учителя и инструкторы, а также ланисты никогда не забывали о том, что гладиаторы – хорошо натасканные убийцы. Так что луди были не просто казармами, но еще и тюрьмами с запирающимися на засовы дверями, железными решетками на окнах и кандалами. У каждого гладиатора была своя собственная комнатка, келья, где его запирали на ночь. Тренировочные залы разделялись железными решетками на отдельные отсеки, и даже обеденные помещения были обнесены стенами и охранялись. Гладиаторы могли сделать своего ланисту богатым, но при этом они оставались крайне опасными животными, которые могли и глотку ему перерезать, если он забудет о мерах безопасности. Гладиаторам никогда не давали забыть, что в социальном плане они изгои, вне закона, и поэтому не заслуживают никакого уважения.
Ланиста, который владел и управлял лудусом, где пребывал Каст, звался Корнелий Лентул. «Маленький жадный ублюдок» – так живописно охарактеризовал его Каст. – Тощий, как тростинка, с маленьким костлявым личиком и двумя жалкими клочками волос над ушами, – Каст сделал еще глоток из своей чаши и засмеялся. – Но он умел мгновенно оценить человека. Сразу знал, какое оружие ему подойдет, насколько он будет хорош на арене, сколько боев выиграет и даже когда его убьют – примерно. Надо отдать ему должное – чтоб его дух тщательно помучили демоны в подземном мире! – он всегда следил, чтобы мы получали достаточно еды и чтобы инструкторы не слишком нас били; лишь столько, сколько нужно, чтоб держать нас в форме. Рядом с нами пирующих развлекала труппа жонглеров, которые проделывали удивительные фокусы с целой коллекцией коротких римских мечей – метали их друг в друга с поразительной быстротой. Я заметил, что Крикс и его товарищи подбадривают их криками, требуя, чтобы те метали мечи точно друг в друга. А Каст продолжал свой рассказ. – Мы три года сражались, работая на Лентула, и следует отметить, что его школа завоевала в Капуе и в южных районах Италии хорошую репутацию, поскольку готовила отличных гладиаторов. Толпа любит такие представления, понимаешь? Простой резни им недостаточно. Поэтому мы каждый день часами тренировались с оружием, чтобы потом, на арене, «сражаться искусно», как говорил Лентул. Спартак был именно такой. К концу у него на счету оказалось сорок убитых. Толпа его обожала. Он сражается с умом, понимаешь, тогда как Крикс – это всего лишь грубая сила да галльская ярость, – Каст выплюнул ошметок мяса и вытер губы рукавом туники. – Лентул здорово разбогател, отдавая внаем своих бойцов тем, кто организовывал такие представления. Если те желали заполучить Крикса и Спартака, он мог назвать любую цену. Он был доволен, мы были довольны; все были довольны. – Да как же вы могли быть довольны, если жили как животные и вас готовили к смертельным схваткам? Он удивленно уставился на меня. Думаю, он пытался понять, то ли я слишком глуп, то ли действительно ничего не знаю о том, как работает такая система. И даже удостоил меня дополнительного объяснения. Тут один из жонглеров упустил момент, и острие меча вонзилось ему в руку. Крикс выплюнул набранное в рот вино и одобрительно заорал, когда жонглер от боли рухнул на землю. – Это не совсем так, по крайней мере, в случае Спартака. Видишь ли, многие гладиаторы погибают в первых же боях – либо потому, что им не повезло, либо потому, что они плохие бойцы. Но хороший боец – а Спартак один из лучших! – всегда выигрывает свои первые схватки. И становится все более уверенным в себе на арене, выигрывает новые бои, и вскоре у него создается определенная репутация, которая улучшается с каждым новым состязанием. |
