Пепито эль Карнито чувствовал бы себя на Гавайях как дома.

Под импровизированным брезентовым навесом, по сто метров в каждую сторону, растянутым между верхушками самых высоких деревьев, которые я пока видел на нашем острове, стояла одинокая стальная клетка цилиндрической формы. По моим прикидкам, диаметр клетки составлял порядка пятнадцати метров. Стены и потолок массивного сооружения были образованы из стальных полос сантиметров пятнадцать в ширину, при этом доступ внутрь был возможен через единственную металлическую дверь сбоку. Клетка напоминала гигантскую просвечивающуюся банку из-под супа «Кэмбелл»,[21] и хотя суп в нее не особо-то нальешь, а вот картошку перевозить вполне можно.

Вокруг ринга в несколько рядов стояли скамьи для зрителей, и все места были заняты прогрессистами, жаждущими зрелищ. Каждую секунду гул нетерпения нарастал. Там, где располагались стоячие места, некоторые динозавры расхаживали туда-сюда, шаркая лапами, хотя, по-видимому, они даже не замечали этого. Толпа знала, что вот-вот произойдет. По крайней мере, они имели хоть какое-то представление, в отличие от меня. В воздухе я ощутил странную смесь возбуждения и беспокойства. Хотя, возможно, это был запах от моего коктейля.

Мы с Эрни сели чуть поодаль от взвинченной толпы на длинную скамейку рядом с открытой трибуной. Наши задницы утонули в толстых подушках. Мы утоляли жажду фруктовыми отварами из ананаса и гуавы, каждый бокал был украшен приятной на вкус веточкой наркотической свежей мяты. Это в точности соответствовало моим планам на вечер. Если уж собираешься на какое-то представление, то все должно быть по высшему классу.

Цирцея сидела между нами.

— Это очень давняя традиция, — сказала она, отхлебнув отвар из своего бокала.

— Насколько древняя? — поинтересовался я. — Десять лет? Двадцать?

На ее лице отразилось разочарование.

— Эта традиция вне времени, мистер Рубио. То, что мы сейчас сделали своим ритуалом, когда-то было частью нашего естественного образа жизни.

Я не понял ни слова, но со знанием дела кивнул, только чтобы она перестала на меня дуться и проявила снисхождение. Этому я научился у Эрни.

И именно в эту минуту из-за трибун вышли четыре динозавра и пошли, маршируя в ногу, по направлению к рингу. Как только они подошли к дверце, один из них сделал шаг вперед, вытащил связку ключей и с важным видом нарочито торжественно отпер хитроумный замок.

Толпу успокоили, а я с трудом сдержал отрыжку. Моя глотка наполнилась вкусом сырой свинины.

Динозавры двинулись обратно к трибуне, на минуту куда-то скрылись, но очень быстро вернулись с еще одним динозавром. Это был Томас, тот стегозавр, который готовился к своему дебюту. И какая бы судьба ни была уготована этому парню, он определенно подчинился ей. Странноватый первый бал…

— Его проводят к воротам ринга избранные соплеменники, — объяснила нам Цирцея шепотом. — Именно они в последний раз благословят его и выслушают его слова.

— Он их сам выбрал? — спросил я, показывая на четырех динозавров, которые о чем-то беседовали с Томасом около клетки.

— Если бы ты мог решить, сам ты выберешь тех, кто, возможно, спасет тебе жизнь, или же их выберут за тебя, что бы ты предпочел?

Я задумался на секунду.