— Большинство припасов в полной сохранности, правда, все фляги с водой буквально изрешечены пулями. Остается надеяться, что по пути обнаружим хотя бы ручеек.

— Чем скорее мы тронемся в путь, тем лучше, — сказал Сэндоу. — К тому же вид мертвых тел неизбежно отразится на боевом духе солдат.

— Простите за излишнее многословие, — склонил голову Рихтер. И тотчас же громовым голосом принялся отдавать приказания.

Вскоре отряд уже двигался вперед по тростниковым зарослям. Ночная тьма была теперь их союзником.

В течение ночи над ними трижды пролетали тарелки.

— Это поисковые отряды, — уверенно сказал Мэйс. — Они пошлют за нами пешую погоню.

— Возможно, — односложно отозвался Потрясатель. И они прибавили шагу.

Глава 20

К утру люди совсем выбились из сил и, как только рассвело, сделали краткий привал. Дорога была нелегка. Всего через какой-нибудь час, проделав около трети мили, они обессилели вновь. Через два часа все уже валились с ног. Через три никто, казалось, и шагу не мог ступить, но вопреки всему люди передвигали ноги. Через четыре часа они обратились в зомби — машинально поднимали ноги, машинально опускали, словно совершая неведомый ритуал поклонения некоему неведомому божеству. Никто уже ничего не соображал. Рихтер вовремя решил, что марш-бросок при свете дня слишком опасен: стоит лишь потревожить верхушки стеблей тростника — и всем готов смертный приговор. Одного слова главнокомандующего оказалось достаточно, чтобы люди как подкошенные рухнули на землю, точно желая впитать из нее силы, которые она же высосала из них по капле... Но хуже всего оказалось то, что они так и не обнаружили воды. Внутри тростниковых стеблей они отыскали лишь какую-то влажную гниль, вовсе не утолявшую мучившей их жажды. И сколько ни выкапывали они ямок в земле, ни капли воды не показалось... К счастью, среди съестных припасов нашлись сушеные фрукты, содержавшие немного влаги. Солдаты жевали их на ходу, и рты их наполнялись слюной, создавая иллюзию глотка воды. Но долго продержаться так было немыслимо.

Грегор к тому времени лишился чувств. Раненая нога юноши сильно распухла — пришлось даже разрезать башмак, чтобы его стащить. Ступня стремительно синела, и все знали, чего ждать: гниение заживо, а затем смерть. Для ампутации у них не было никаких приспособлений. Значит, неминуемая, мучительная смерть...

Мэйс огромными своими ручищами выжал в чашку из пригоршни сушеных фруктов пару глотков мутного сока, но Грегор, на мгновение придя в себя, не обнаружил ни малейшего интереса к этому напитку.

Потрясатель усердно воодушевлял людей, убеждая их в том, что, как только они дойдут до города, все волшебно переменится. Однако душу Сэндоу терзали сомнения. Перво-наперво им придется выбить из города врага. Но ведь в отряде всего двадцать один боец! Раненые не в счет... А сколько в городе орагонцев? Несколько сот? Несколько тысяч? Впрочем, в любом случае дело худо... Но даже если им каким-то чудом удалось бы завладеть городом, там может вовсе не найтись медицинского оборудования. А если даже оно обнаружится, то в каком виде? Вдруг оно насквозь проржавело и пришло в негодность? Но даже окажись оно в прекрасном состоянии, с какого, черт возьми, боку к нему подойти? А времени изучать диковинные механизмы у них явно не будет...

Не будет времени и у Грегора.

Рихтер присел подле бесчувственного юноши, рядом с Потрясателем.

— Как он?

— Зараза делает свое дело, — сказал Потрясатель. Он закатал штанину Грегора, обнажив вздутую иссиня-черную плоть.

— Но город совсем близко...

— И все же недостаточно близко.

— Нет! Город близко! — Рихтер не желал поддаваться пессимистическим настроениям. — Послушайте, Сэндоу, не могли бы вы устроить сеанс магии?

— Что вам нужно отыскать?

— Несколько вещей разом.