Рихтер провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть усталость. За время путешествия он сбросил фунтов десять веса, впрочем, главнокомандующий и прежде не отличался полнотой. Выглядел он утомленным, измотанным, но все еще боролся, не желая гнуться под ударами судьбы. Голос его, бесстрастный и чистый, звучал уверенно — казалось даже, что принадлежит он человеку совсем молодому.

— Сперва нам следует точно узнать, послана ли за нами погоня, и если послана, то насколько она близка. Нам следует знать, не сбились ли мы с пути: в этих чертовых зарослях заплутать легче легкого. Также необходимо выяснить, где именно выйдем мы из зарослей, чтобы получить тактическое преимущество.

— Хорошо, — кивнул Сэндоу. — Я приступлю к делу немедленно, вот только немного перекушу и приведу мысли в порядок...

Поскольку Потрясатель Сэндоу не намеревался на сей раз читать людские мысли, магической пластины ему не требовалось — в отличие от заклинаний. Он нараспев произносил слова на всех таинственных языках древних магов до тех пор, пока не оказался вполне готов незримо воспарить над зарослями бамбука, чтобы с высоты оглядеть окрестности...

Глаза его были широко распахнуты, но ничего не видели...

Нижняя челюсть безвольно отвисла...

Руки бессильно упали вдоль тела.

С нижней губы стекала тягучая слюна...

Казалось, душа Потрясателя покинула тело.

И это было именно так.

Но вот она возвратилась. Сэндоу заморгал и отер рукавом влажный рот. Потом глубоко вздохнул и принялся произносить последние заклинания, призванные успокоить нервы. Странный напев, начавшись с высоких нот, постепенно звучал все ниже и глуше, и вот совсем стих...

Когда последние звуки смолкли, главнокомандующий Рихтер подался к нему всем телом и взволнованно спросил:

— Ну? Что вам удалось увидеть?

— До города не больше мили, мы и впрямь совсем близко. Но это огромная черная крепость — со стенами высотою футов восемьдесят. Я нигде не увидел швов между кирпичами, похоже, стена, окружающая город, представляет собой монолит, что само по себе очень странно. На стенах выставлены дозорные в традиционной форме Орагонской империи, но вооружены они устройствами, которые, несомненно, позаимствовали из арсенала мертвого города. Я не вижу способа перебраться через эти стены — нас слишком мало, да и вооружены мы жалкими луками и стрелами... В довершение всего я обнаружил, что враг избрал куда более хитроумный способ с нами разделаться, нежели вульгарная погоня...

— И что же это за способ? — спросил Рихтер.

— Тростниковые заросли окружены кольцом людей. У каждого в руках — зажженный факел. Орагонцы уже запалили сухой тростник по всему периметру. Огонь устремился к нам со всех сторон, оставляя на своем пути лишь пепел и головешки. Вскоре мы почуем запах дыма, потом станет жарко, очень жарко...

— Но ведь все мы сгорим заживо! — хрипло выдохнул Рихтер. — Когда огонь завершит свое дело, от нас останутся лишь обгоревшие косточки!

— Подозреваю, большего им и не надо, — мрачно усмехнулся Потрясатель Сэндоу.

Главнокомандующий Рихтер раскрыл было рот, но вдруг на лице его ярость и смятение сменились хитрой ухмылкой:

— Как же! Сидели бы вы тут сложа ручки, ежели бы нам грозила неминуемая гибель! А ну-ка выкладывайте все начистоту, дружище! Что еще вам удалось обнаружить?

— Путь к спасению, — ответил Сэндоу. — И, возможно, способ проникнуть в город. Недалеко отсюда, всего футах в двадцати впереди нас, высятся руины древнего строения, полузасыпанные песком и сором. Но в одном месте земля осела, обнажив нечто напоминающее тоннель. Тоннель этот не один, их несколько, и все они, словно длинные темные пальцы, тянутся под землей к городским стенам. Если будет на то воля бессмертных богов, мы сможем пройти под землей и выйти с той стороны черных стен, миновав кордоны орагонцев!

Рихтер блаженно ухмылялся:

— Я надеялся, что нас ждет удача, друг мой! И оказался прав!

— Не исключено, но прошу вас, сдержите эмоции! Удача — барышня жестокая, и ей всего милее глядеть, как человек, влекомый призрачной надеждой, преодолев все препоны, оказывается в западне.