— Простите, Павел Соломонович, меня интересует, главным образом, госпожа Ляховицкая. Изумительная карьера, яркая женщина. Это не может не волновать воображение читателей. Как? Почему? Откуда? Примитивные, но вечные вопросы…

— Каждый личный шофер мечтает поиметь хозяйку. Народные массы тоже заслуживают удовлетворения. Но служебная обстановка мало располагает к откровенности, простите, запамятовал ваше имя…

— Демид Артемьев, обозрение «Восточный экспресс».

— Никогда не слышал… Так вот, Демид, а не сорваться ли нам куда-нибудь для приватной беседы? Здесь есть чудное местечко, прямо под нами, в подвальчике.

В ресторане «Наутилус» вместо стен струились и кипели радужными пузырьками высокие хрустальные аквариумы, за стеклами безмолвное рыбье царство пялило на посетителей студенистые глаза-телескопы, брызгами салюта разлетались стайки неонов, степенными стадами паслись золотые рыбки, меланхолично поедали бурые отложения жирные экзотические улитки. Гонимый неутолимым беспокойством, вдоль стены аквариума носился на шести шарнирных лапах фиолетовый омар. Карликовые бархатисто-белые акулы рассекали плавниками зеленоватую воду. В прозрачном бассейне рыскали пираньи.

Светильники, столы, стулья, пепельницы, вазы повторяли затейливые формы морских звезд, улиток, осьминогов и прочей морской дребедени. Поедая морские деликатесы, посетители орудовали миниатюрными китобойными гарпунами и трезубцами Посейдона. В довершение фантастического буйства в центре зала, среди кораллов и фикусов, вцепившись в корабельный канат с увесистым якорем, извивалась порочная русалка. Волосы у нее был совершенно зеленые, как весенний мох. Я оглядывался по сторонам, выворачивая шею, точно Садко в гостях у Морского царя.

Павел Соломонович деликатно уселся спиной к сцене.

— Черепаший супчик скорей всего вчерашний… Так-с, что дальше? Маринованный спрут, рагу из трихилиуса. Есть омары… Не желаете?

Я посмотрел на энергичного красавца в аквариуме.

— Под соусом бешамель?

— О, да вы редкий гурман!

— Шучу, пусть живет. Давайте ближе к делу.

— Ближе к телу, всегда охотно… Тоже шучу. Кстати, где вы сделали такое потрясающее «тату»? Здесь или за границей? По раскованности напоминает гавайскую манеру. Было бы любопытно взглянуть на ваш торс. Нет, действительно интересно!

Павел Соломонович закатил обведенные томной тенью глаза.

— Как-нибудь в другой раз.

— А ваши волосы! Это настоящий «экзотик». Эстрадники просто передохли бы от зависти. Вы могли бы сделать неплохую карьеру в рекламе, в модельном бизнесе.

— Благодарю, но я уже староват для этого.

— Стар? — «Суперстар!», как шутят у нас в агентстве… В вас есть загадочность. Мрачная сила. Это может свести с ума, — на миг собачьи глаза Павла Соломоновича стали умоляющими, голос его прервался, словно он сглотнул накипевшую слюну.

Неуловимыми повадками этот лощеный дядька с бриллиантовыми запонками напомнил мне Донну Розу из тринадцатого отряда.

— Скажите, а кто возглавлял агентство до вашей нынешней патронессы?

— Я, — скромно потупившись, произнес Павел Соломонович. — Все десять лет вел агентство к процветанию, растил кадры, гнобил конкурентов и вот лишен всего. Что поделаешь, воля хозяина, всемогущего Вараксина.

— А где пряталась все эти годы Лина Ляховицкая? Кем она была?

— Несколько лет она трудилась секретарем у Вараксина. Кстати, «Артишок» — подарок шефа. Никаких финансовых документов о том, что «Артишок» был продан или куплен, не существует… Я мог бы дать нужную информацию.