- Вас, наверно, здорово приперло, - сказал Бессонов, - раз сам пожаловал.

 - Вы Бессонов? - Зосятко скользнул взглядом по хмурому лицу Бессонова, но в такой мимолетности могла быть и особая внимательность, способная сразу определить чужое настроение. Он улыбнулся. - А я скрывать не буду: приперло. Вы ставите нас в скверное положение. Деньги за рыбу ушли, но отгружать ее вы отказываетесь. - Бессонов развел руками. Зосятко продолжал улыбаться. - Я вам предлагаю оставить споры. Это пустое...

 - Совершенно с вами согласен.

 - Просто выйдите на связь со своей конторой. И спорить не будем. Просто выйдите на связь.

 - Разговора не будет, - жестко сказал Бессонов.

 - Я не требую от вас разговора. Просто выйдите на связь. - Зосятко заложил руки за спину, и Бессонов отметил про себя, что капитан сразу сделался будто уставшим, даже измотанным.

 Оба замолчали, и Бессонов, кажется, задумался, посмотрел на часы и наконец сказал:

 - Хорошо, я поговорю с конторой... Но я хочу предупредить: это ничего не изменит.

 Он нехотя перешел к столику с рацией, повозился с аккумулятором, щелкнул тумблером. Словно посыпалась металлическая стружка на пол зашуршало, и засвистел эфирный свистун.

 - "Пятый" - "Первому", - стал говорить Бессонов. Он знал, что не стоило связываться с конторой.

 Еще падала стружка, скрежетало, свистело, потом ворвалось мягкое, женственное:

 - "Пятый"? Бессонов?.. Ждите, пожалуйста... - И эта донесшаяся сквозь космос женская нежность немного смягчала душу.

 Но не прошло и минуты - захрипел голос Арнольда Арнольдовича:

 - Х-хто?!

 - Дед Пих-хто!..

 - Бессонов? - скрежетал Арнольд Арнольдович. - Ты от бригадиров отстранен! Бригадиром назначен Удодов! Ты понял? Вместо тебя Удодов. Ну-ка, дай мне Удодова на связь.

 - На, возьми! - сказал Бессонов. - Удодов твой лег мордой в дерьмо. Это раз. И два: свою морду шакалью можешь положить туда же. - Он отключил рацию.

 Зосятко вкрадчиво заговорил за спиной:

 - Я не могу вмешиваться в разногласия, единственное, что я хочу знать: где мне найти бригадира Удодова?

 - В жопе, - сказал Бессонов.

 - Остроумно... - Зосятко дал волю улыбке, и она будто попробовала на растяжение его одутловатое лицо. Во рту блеснуло несколько золотых заклепок.

 Бессонов поднялся, пошел мимо него к двери, но чуть приостановился, ткнул указательным пальцем ему в грудь.

 - Только потому, что ты не из робких пацанов - один пришел, отпущу тебя с целой рожей. А чтобы у тебя не было заблуждений: пойманная рыба, та, которая в садках, - на мне. Что наловят после, мне до фонаря. А эта - моя. Я отвечаю. Так что гудбай...

 - Круто, - кивнул Зосятко.

 - Круто бывает, когда орехов объешься.

 Капитан ушел к шлюпке. А через некоторое время СРТМ снялся с якоря и направился в море, круто забирая влево, сливаясь светло-серым корпусом с позолотой на горизонте.

 - Уходят? - удивился Жора, но Бессонов возразил:

 - Нет, пошли на Тятинский рейд. Сначала там выгребут. - Он помолчал и добавил то, что изначально было предрешено: - Можно бегать и бегать за ними, а все равно они возьмут свое. Все это пустое... А теперь затихни, Жора, тебе еще рыбачить... Таня, - позвал он. Она вышла из-за полога. - Я завтра домой ухожу, пойдешь со мной?

 Она кивнула и чуть пожала плечами, что, может быть, означало: "Куда я денусь".

 - Тогда собирайся... Хотя что там собирать...

 * * *

 Ночь прибывала исподволь, а до ночи Бессонов маялся, ходил на берег, подолгу смотрел в море. Оно приливало к ногам: волнами и приливом, надвигалось на берег, оно надвигалось дважды в сутки, и Бессонов думал, что эти наступления и отступления похожи на медленное дыхание или сердцебиение.