— Вы не слышали никакого шума? Крика? Звука падения?

— Нет. У нас здесь было довольно шумно.

— Ясно. Он был пьян?

— Точно не скажу. Вполне возможно. Выпил он порядочно.

— Так. Когда же вы его хватились?

— Ребята — те, что остановились в пансионате, — собрались уходить. Мы стали звать Мирона, но он не откликнулся. Тогда мы решили, что он вернулся в пансионат один. Потом Генрих Луц — это наш товарищ, он ходил провожать ребят — сообщил нам, что в пансионате Мирона не оказалось. Двое из нас попытались поискать его на берегу, но безуспешно.

— При каких обстоятельствах вы обнаружили тело?

— Утром я поднялась на гору, обернулась и увидела его.

— С какой целью вы полезли в гору?

Я лихорадочно соображала, что же ответить. Не рассказывать же о сцене, которую устроила Нинка!

— По необходимости, — ответила я после короткой заминки.

Толстяк и доходяга в форме посмотрели на меня с внезапно вспыхнувшим интересом. Потом толстяк, видно, приписал мое замешательство стыдливости и уточнил:

— Это по нужде, что ль?

Я не стала его разубеждать. В конце концов, слово «нужда» вполне приемлемый синоним слова «необходимость».

— Прочитайте и распишитесь, — сурово сказал мне тощий Сашок и сунул под нос бумагу с авторучкой.

Я послушно расписалась и встала.

— Сходите принесите документы и позовите сюда следующего. Только не из тех, которые в пансионате живут. Их я опрошу на месте.

Я передала ребятам распоряжение товарища майора и полезла в рюкзак за паспортом. Паспорта не было. Я вывалила вещи из рюкзака, перетряхнула весь свой скарб, потом выкинула из палатки и обшарила углы. Паспорт пропал. Я покрылась холодным потом. Заметив мои манипуляции, подошел Марк:

— В чем дело? Опять что-то потеряла?

— Паспорта нет.

— Вот ворона! — Марк опустился на корточки и вместе со мной повторно перебрал мои пожитки. — Когда ты его в последний раз видела?

— На границе.

— И куда ты его запихнула?

— Не помню. По идее, должна была сунуть в карман рюкзака.

— Давай сюда рюкзак.

Он осмотрел рюкзак, вывернул все карманы, даже зачем-то прощупал швы, но, естественно, паспорта не нашел. Мы уставились друг на друга в полной растерянности.

Тем временем Леша закончил беседу с милиционерами и присоединился к нам.

— Что у вас случилось? — спросил он, окинув взглядом живописный бардак возле моей палатки.

— Паспорт пропал.

— А где он у тебя лежал?

— В рюкзаке. Дамской сумочки я с собой почему-то не захватила.

— А что еще у тебя лежало в рюкзаке? Не считая этих шмоток?

— Ничего. Канистра.

— А продукты?

— Ах да! Крупы, сахар и тушенка. Но не могла же я запихнуть паспорт в пакет с крупой!

— Ты так думаешь? — скептически спросил Марк. — Я бы на твоем месте не был так уверен. Куда ты положила продукты? В общую кучу?

— Кажется, да.

Мы бросились к соседней палатке, в которой обитали Леша и Прошка. Она была самой просторной, поэтому накануне все продукты сложили туда. Вывалив все из сумок прямо на пол палатки, мы лихорадочно перебрали пакеты с крупой, банки с тушенкой, пачки с чаем, сахаром и солью. Паспорта не было. Отчаявшись, я стала рассматривать пакеты с крупой на просвет, а Леша даже вскрыл несколько непрозрачных кульков. Марк бросил на нас выразительный взгляд и вылез из палатки.