— Как вы себя чувствуете? — осторожно осведомился он.

Мы, как по команде, подняли головы.

— Что?

— Вы помните, какой сегодня день? А число?

Мы встревоженно переглянулись.

— Ну хотя бы год помните? — умоляюще произнес Прошка.

— Ты чего это? — подозрительно спросил Леша.

Прошка испуганно попятился.

«Все, приплыли, — пронеслось у меня в голове. — Один спекся».

— Прошенька, успокойся, — ласково попросила я, выбираясь из палатки. — Может, тебе полежать немного, отдохнуть? Или покушать?

Такое предложение из моих уст, вероятно, окончательно убедило Прошку, что дело плохо. Он рванулся было к Марку, но того уже взяли в оборот представители власти. Тогда Прошка резвой рысью совершил круг по поляне и ринулся в заросли ежевики. Меня охватила паника. Я окликнула Лешу, и мы осторожно двинулись в ту же сторону. Где-то в гуще колючих кустов раздался жалобный крик. Я знаками показала Леше, что надо обойти заросли с другой стороны. Следовало схватить несчастного, пока он не успел натворить ничего худого. Леша, поняв мой замысел, двинулся в обход. Прошка заметил его маневр и резво выпрыгнул из кустов. В это время к палатке подошли представители закона и Марк.

— Что у вас происходит? — поинтересовался толстяк майор.

Мы с Лешей молчали, не сводя тревожных взглядов с Прошки. Прошка тоже молчал, затравленно поглядывая на нас. Я обернулась. Представители закона демонстрировали полное непонимание ситуации. Глаза Марка подозрительно блестели.

— Сколько вас можно ждать? — неожиданно рассвирепел майор. — Вы что думаете, у меня других дел нет?!

— Извините. — Я на секунду забыла о Прошке. — У меня паспорт куда-то подевался. Никак не можем найти.

Прошкино лицо внезапно просветлело:

— Что ж ты раньше не сказала?! Твой паспорт у меня. Ты после таможенников вышла из вагона, а паспорт на столе остался. Я его и прибрал. Думал потом отдать, но забыл.

Меня охватило невыразимое облегчение — не столько из-за нашедшегося паспорта, сколько от мысли, что не придется сдавать Прошку в ближайший психушник. Прошка, все еще настороженно поглядывая на нас с Лешей, обогнул всю компанию и скрылся в своей палатке. Через несколько секунд он протянул мне паспорт. Одарив его выразительным взглядом, я передала паспорт майору. Марк покрутил пальцем у виска.

Записав наши паспортные данные, милиционеры объявили, что уходят. Славки и Татьяна, все это время сидевшие в сторонке, тоже засобирались.

— Вы властям про утренний скандал рассказали? — спросила я, когда мы остались одни.

— А зачем? — удивился Леша. — Они же не спрашивали.

— Меня спрашивали, почему я утром на гору полезла.

— И ты сказала?! — ужаснулся Прошка.

Марк закатил глаза.

— Нет, а теперь сомневаюсь, правильно ли поступила. Если Нинка очнется в том же настроении, в каком приходила, она им все выложит, да еще от себя чего-нибудь добавит. Тогда мое молчание будет выглядеть более чем подозрительно. У этого толстяка наверняка появятся новые вопросы. Пока что он уверен, что нас с Мироном связывала нежная дружба. Настолько уверен, что даже не спросил, а в каких, собственно, отношениях мы находились с покойным. Вас, часом, не спрашивал?

— Нет. — Марк устало покачал головой.