Дверь распахнулась шире, и в нее вошел «малый совет». Разве что вместо почившего Меншикова тут оказался Лазарев. Тот самый Михаил Петрович, который к этому времени много «рулил» и весьма неплохо Черноморским флотом. Вот — повысили до морского министра. Хотя, конечно, император сделал это скорее от отчаяния, немало удивив Свет.

Выбор-то у него имелся небольшой.

Все, кого он сам хотел бы и считал дельными людьми, оказались замараны в сотрудничестве с англичанами. А Лазарев — нет. Более того, в украденных у британского посла документах, прямо говорилось, что к нему никак не могут подобрать подход.

Это подкупило и окончательно качнуло чашу весов в сторону адмирала. После всей этой грустной истории с Меншиковым, меньше всего Николай Павлович хотел видеть подле себя предателей.

Лазарев же… хм…

Репутацию он имел чрезвычайно упрямого и принципиального дворянина, верного слову в любых обстоятельствах. Сказал — сделает. Любой ценой. Даже если для этого придется погибнуть. При этом не консерватор и не ретроград, а решительный инноватор, старавшийся модернизировать и улучшить все, связанное с флотом, не сходя при этом с ума в припадках радикализме. Ему было дело до всего: от внедрения паровых кораблей до усовершенствования обучения моряков. Учил моряков грамоте. Запрещал телесные наказания и требовал от офицеров уважения к нижним чинам…

При этом, будучи ярким лидером, совершенно подавлял инициативу подчиненных. Не любил всякую коллегиальность и решения принимал исключительно единолично. Совершенно пренебрегал здоровьем и личной жизнью в угоду службе и флоту. Он жил на работе. И, по сути, на ней же был и женат.

А уж как он конфликтовал с властью! У-у-у! Даже с императором закусываться не стеснялся. Ради дела, конечно. Всегда только ради дела. Но из-за чего Николай Павлович не любил и открыто называл «упрямым владимирским медведем».

Однако…

Все равно выбрал именно его.

Просто лучше кандидатур не нашлось.

Да и этот артачился, уступив и приняв должность только под обещание императора не сокращать финансирование флота. Модернизировать — да. Быть может, уменьшить количество кораблей для перестройки и более современными и паровыми. Но по деньгам держать планку…

Прошли.

Расселись.

— Год встречает нас чудной погодой! — благодушно произнес Николай Павлович.

Все вполне улыбчиво покивали.

— Что у нас по той истории с Мексикой? — спросил Государь.

— Наше посольство с эскадрой[1] достигло этой далекой страны и провели предварительные переговоры. — ответил цесаревич.

— Корабли все же дошли? — медленно произнес император и поглядел на перекосившееся лицо Лазарева. Ох, как он тут всем на Балтике хвосты-то по-накручивал в первые недели после назначения.

— Значимых неисправностей нет. — доложился Михаил Петрович. — Больные в пределах ожидания. Климат там жаркий больно. Побольше бы таких походов. Очень полезный опыт.

— Побольше? — хохотнул император. — Несколько сотен жалоб и доносов поступило на вас.

— О чем жаловались?

— О том, что вы их службу должным образом заставляете служить. — Николай Павлович взял пухлую папку со стола и протянул ее морскому министру. — Почитайте на досуге. Так что же, наши моряки вполне благополучно добрались до Мексики, несмотря на все их вопли и недовольства?

— Так точно.

— Славно-славно. А флот Соединенных штатов Америки? Они помешали прорыву блокады?

— Судя по депеше[2] один большой фрегат держался в стороне и не приближался. Наши два фрегата накатывали на него, но он быстро удалялся, разрывая дистанцию.