Во втором часу ночи после особо изнурительной пули, которая бесславно завершилась тремя подряд распасами, все бросили карты. Играть уже никто не мог просто физически, на такси денег не было, а вина достать в такое время нельзя было во всей общаге. Котов, застонав, занял единственное спальное место. И засопел безмятежно, как двоечник перед экзаменом.

Любомудров, повращав тёмно–карими, чуть выпуклыми глазами, всё же не выдержал. С книжной полки, отодвинув двухтомник академика Колмогорова, он достал припрятанную на крайний случай бутылку водки. Похоже, крайний случай как раз наступил сегодняшней ночью.

Выпив и с устатку быстро захмелев, заговорили о привидениях. Сам собою всплыл призрак из старой легенды про шнурки.

Вася завелся с полоборота. Схватив один из листочков, он прямо поверх расписанной пули набросал элементарные формулы. Перво–наперво нужно было вычислить время падения. Они находились на одиннадцатом этаже. Учитывая высоту потолков, плюс высоту университетского вестибюля, решили, что падение происходило с сорока четырёх метров. Быстренько посчитав, Вася выдал результат:

Или, если округлить, три с половиной секунды. Да, не разгуляешься.

Ботинки со шнурками были только на Васе. Сначала он сам попытался уложиться в заданное время. Любомудров, покачиваясь на стуле, щёлкал стареньким секундомером. Выходило никак не меньше пяти секунд. Потом шнурки на Васиных ботинках завязывал Гоша, опустившись на колени. И него получилось четыре с половиной. Любомудров уложился в четыре.

— Это предел, — уверенно заявил аспирант.

— Эксперимент нечист, — вздорно запротестовал Вася. — Нужна экстремальная ситуация. Спорим, уложусь?

И он, решительно встав с дерматинового стула, подошёл к окну и распахнул его. Листочки с пулями, оживившись, вновь закружили по комнате.

— Вася, не дури! — вскочил вслед за ним и Гоша.

— Да вы что, думаете, у меня в голове пуля? — возмутился Вася. — Прыгать я никуда не собираюсь. А вот сидя на подоконнике, завяжу за три секунды. С половиной, — добавил он. — Ну чего, спорим?

— На ящик пива! — вскинулся Любомудров.

— Стоп, мужики, с ума не сходите! — пытался остановить их Гоша.

Но Вася уже забрался на мраморный подоконник и, держась левой рукой за оконную раму, перекинул ноги наружу, на покатый заледенелый козырёк. Вниз посыпались мелкие ледышки. С ускорением в 9,8 метров в секунду.

Гоша было дёрнулся остановить безумного Липатова, но Любомудров, безмолвно приложив палец к губам, остановил его. Спор вступал в действие и третий здесь был лишним.

Секундомер тикал, казалось, со звуком вселенского колокола. Или это в висках стучала кровь, подгоняемая адреналином? Любомудров застыл в позе «тс–с–с», а Гоша с отвисшей нижней губой с ужасом наблюдал, как Васька, скрючившись на ледяной горке, колдует со шнурками. Облачко пара клубилось над ним — Вася дышал осторожно, каждое лишнее движение над сорокачетырёхметровой бездной могло оказаться роковым. Скользили с тихим шорохом потревоженные ледышки и Гоша едва уловил это мгновение — Васька начал тоже скользить вниз. «Ё–ё–ё», — выдохнул он, медленно, как в кино, продолжая сползать по козырьку, цепляясь замёрзшими пальцами за оконный переплёт.

Гоша в долю секунды подскочил к окну. Но не успел. В руках его осталась лишь джинсовая куртка, которую Вася не вдел в рукава, а лишь набросил на плечи. «Ё–ё–ё», — не смолкал крик…

Следствие по этому делу довольно быстро свернули — Василия Липатова признали шизофреником, тем более, что он и вправду состоял на учёте по этой части. Листочки с формулой и стрекозами стали едва ли не главным подтверждением этой версии.