Они ещё с утра договорились, что после визита к матери Нюша приедет к нему.

Зера тихонько напевала что–то лебединое.

Кстати, друзьям он Зеру до сих пор не представил. И вовсе не считал себя виноватым: Зера была из какой–то другой оперы. Или балета. Во всяком случае, пока.

Лёвка, что было не удивительно при его темпераменте, пристрастился к бурной ночной жизни. Прямо подсел на неё как на наркотик. Хотя последнего он остерегался — даже экстази ни разу не попробовал. Ему и так хватало веселья. Через край било!

В клубы он ходил как на охоту. Преимущественно в одиночку. Этакий стрелок–одиночка, меткий глаз, твёрдая рука. На первый взгляд, задача была невероятно проста. Девичьих компаний без сопровождения в клубах паслась тьма тьмущая. С потанцевать и поболтать проблем не было. Тем более что трепаться Лёвка мог за троих: трындел без умолку в перерывах между музыкой. Далее нужно было лишь выбрать овечку посимпатичнее и отбить её от стала. Овечки отбивались охотно. Иногда удавалось даже утащить добычу в свою берлогу. До самого утра.

Однако в последнее время наметилась одна, весьма неприятная и даже обидная тенденция. Два последних раза Лёвку просто обломали. И кто? Девочки с личиками школьных отличниц! Всё шло замечательно, по раз и навсегда написанному сценарию, до того момента, пока он не начинал предлагать продлить чудесный вечер в иной обстановке.

— Сто долларов, — сказала девочка по имени Леночка, тряхнув роскошной белокурой гривой. Глаза её смотрели честно и открыто.

— Чего сто долларов? — не понял Лёвка.

— Сто долларов за ночь, — уточнила, не моргнув, Леночка.

— Так ты что — профессионалка?

— Любительница, — пояснила Леночка. В люминесцентном свете белки её глаз казались голубоватыми, а сквозь полупрозрачную кофточку просвечивал красный лифчик.

— Отвали, — в расстроенных чувствах отмахнулся Лёвка и несолоно хлебавши отправился домой. Тратить стольник на любовь он не собирался. К тому же в глубине души он был уверен, что доплачивать должны ему, а не он.

Когда ситуации один в один повторилась несколько раз, он понял, что это тенденция. Девчонки и вправду не были проститутками. Просто почему не соединить приятное с полезным? Они легко шли на знакомство с симпатичными мужиками. И вполне не против были продолжить вечер в койке. Так почему бы при этом ещё не заработать на кофточку из «Наф — Нафа»?

Лёвка упорно не желал этого понимать. Он предпочитал любовь бескорыстную. И готов был на ухаживания потратить даже больше — ну, например, сто двадцать долларей или даже сто пятьдесят. Но главное он хотел получать бесплатно. «Клубные» девчонки, похоже, придерживались иного мнения. Охотнику надо было срочно искать другие, более заповедные места.

Когда он пожаловался Нуру на этот бабий беспредел, тот, усмехнувшись в чахлые восточные усы, посоветовал:

— Сходи в «Джунгли». Я слышал, там бабьё само на мужиков бросается. Денег с тебя там точно не возьмут. Бабы там крутые и богатые. Типа нашей Катьки.

— А ты откуда знаешь? — помня о Нуровой любви к розыгрышам, недоверчиво прищурился Лёвка.

— Она сама мне и рассказывала.

Это был весомый аргумент. Но тут Нур ещё и добил:

— Только учти, «Джунгли» — местечко не из дешёвых.

Дорого — значит классно. В этом Лёвка был убеждён твёрдо. Параллельно со скупостью, порой граничащей с жадностью, в нём прекрасно уживалась страсть к расточительству. Когда он тратился на самого себя, любимого.

«Джунгли» располагались в тихом переулке поблизости от Покровского бульвара. Вход обрамляли искусственные пальмы, обвитые лианами, а охраняла его пара дюжих молодцов, вполне похожих на выряженных в чёрные двубортные костюмы горилл.