-  Ты, это что, вставай, - попросил я, но лошадь только захрипела и судорожно задергала ногами. Можно было подумать, что у нее прямо на ходу случился инфаркт. Я напрягся, уперся руками в седло и попытался вытянуть придавленную ногу. Только она начала понемногу освобождаться, как у меня перед глазами возник кривоногий азиат в красных сапогах и круглой лисьей шапке. В руке его был лук, с наживленной стрелой. Сначала я даже не понял, откуда он взялся, просто констатировал для себя, что лошадь испугалась не зайца, а человека. Потом наши с ним взгляды встретились. Не знаю, что он увидел в моих глазах, в его было детское любопытство. Степняк с большим интересом наблюдал, как я корчусь на земле, освобождая ногу. Что он делает один на пустоши, и откуда свалился на мою голову, было непонятно. Поблизости, как мне казалось, не было ни дорог, ни деревень.

    Мне пока было не до встречных татар, и я, перестав обращать внимание на любознательного зрителя, продолжил освобождение. Лошадь к тому времени, когда я справился с ее тяжестью, уже затихала. Вытащив ногу, я сел на землю и только после этого посмотрел на кочевника. Тот стоял там же где я увидел его первый раз и теперь целился в меня из лука, Кто он по национальности, я не определил. Глаза раскосые, выдающиеся скулы. Такой тип встречался по всей Волге. Скорее всего, ногаец, мельком подумал я, хотя он вполне мог быть и крымским татарином.

    -  Ну, что вытаращился? - спросил, хотя он отнюдь не таращился, а даже прикрыл левый глаз и прищурил и без того узкий правый.

    То, что я не задергался и не испугался его, кажется, удивило. Он опустил лук и осклабился. Потом похвалил:

    -  Хорош рус! Червонец есть?

    Червонцы у меня были, но пока говорить на тему денег я не собирался. Не отвечая на вопрос, спросил сам:

    -  Это ты убил мою лошадь? - кивнул я на две стрелы торчащие из ее головы. Выстрелы были мастерские, он каким-то образом сумел попасть коню в глаз и сонную артерию.

    -  Лошадь плохой. Хороший джигит ездить хороший лошадь! - небрежно сказал степняк.

    На такое заявление возразить было трудно. Особенно когда в тебя целится такой классный стрелок. Я сам умею стрелять из лука, но не могу и представить, как можно добиться такой точности, Не дождавшись ответа, он спросил снова:

    -  Червонец есть?

    Все разбойничье наследство было спрятано в камзоле, но куда он делся во время бешенной скачки, я понятно, не знал.

    Я как разделся, так и ехал полуголым, а камзол перекинул через лошадиную шею.

    -  Нет у меня никаких червонцев, - ответил я и, похоже, ответил неправильно.

    Кочевник разом потерял ко мне всякий интерес, а это грозило самыми неприятными последствиями.

    -  Червонец нет, плохо! - назидательно проговорил он и начал натягивать тетиву.

    Целился он не в меня, а в землю, но это ничего не значило. Я ему теперь был не нужен, а для подобных людей, человеческая жизнь ровно ничего не стоила, ни своя, ни, тем более, чужая. Я с холодным отчаяньем понял, что он сейчас выстрелит. И в такой смерти не будет никакой патетики.