-  Полкан! - позвал я.

    Пес не отозвался. Ждать его было бессмысленно. Захочет, сам найдет. Я сориентировался, как мы примерно ехали, и пошел искать пропажу. Пока я спал в седле мы, судя по следам и примятой траве, петляли по всему пустырю. Как будто пес намерено наводил меня на засаду. Камзол нашелся быстро. Падая, он развернулся и зацепился за низкорослый кустарник. Рядом оказался и мешок со вторым нашим гусем, остатком вчерашнего пиршества. Я оделся, прикрепил нагрудный щит, потом надел шапку степняка. Сделана она была оригинально, в лисий хвост вшит стальной шлем в виде котелка, обтянутого материей. Понять, что это такое можно было, только с изнанки, взяв ее в руки. Получалась своеобразная военная хитрость.

    Теперь я оказался не только вооружен, но и худо-бедно - защищен. Всё это не шло в сравнение с оставленными в Москве бухарским шлемом и прекрасной кольчугой, но и то, чем теперь располагал, было лучше, чем ничего.

    Не успел я экипироваться, как из кустарника выскочил пес. Он был весь в репьях, и, как все собаки, страшно озабочен. Полкан требовательно посмотрел на меня, вильнул толстым хвостом, повернул голову в ту сторону, откуда только что прибежал и нырнул в заросли. Я приглашение понял и пошел за ним. Идти пришлось недалеко. Уже скоро послышалось тревожное ржание. Я побежал и скоро выскочил на проплешину, где на земле лежала связанная лошадь.

    С таким способом прятать лошадей, я еще не сталкивался. Кочевник связал ей ноги и положил на землю. Бедолага оказалась совершенно беспомощна и теперь храпела, пытаясь одновременно встать и отодвинуться подальше от сидящего в нескольких шагах пса. Вид человека, да еще в шапке хозяина, ее немного успокоил, однако судорожных попыток освободиться от пут она не прекратила.

    Лошадка оказалось невысокой, мохнатой и по виду не очень отличалась от крестьянских беспородных одров. Однако, имея в виду, ценность боевого снаряжения кочевника, я понадеялся, что это только видимость. Не мог такой ухарь ездить на крестьянской Сивке.

    Оставив лошадь на месте, я проверил упряжь и переметную суму, которая оказалась здесь же рядом с седлом и попоной. Там, как я и думал, нашлись червонцы в четырех кожаных мешочках, общим весом грамм в триста. Для этой эпохи, довольно большие деньги. Цехин, дукат, червонец, так по-разному назывались золотые монеты этого времени, весил всего два-три грамма, но имел высокую покупательную способность. Кроме золота в суме был «сухой паек» кочевников: твердые как галька сырные шарики, вяленое мясо и пресные лепешки. Полкан сидел рядом и облизывался, умильно поглядывая на мясо.

    -  Сначала съедим гуся, а то он испортится, - объяснил я ему, убирая припасы назад в переметную суму.

    Пес, как и следовало, ожидать, не возразил, и каждый получил свою половину жареной птицы. Пока мы ели, лошадь продолжала храпеть, поглядывая безумным взглядом на «волка». Похоже, прежде чем ее освободить и взнуздать, нужно было куда-то удалить пса. Однако тут случилось такое, что, как мне кажется, не поддается разумному объяснению. Покончив со своей частью гуся, Полкан подошел к лошади и облизал ей морду, после чего она сразу успокоилась.

    Теперь я безо всякой опаски перерезал путы, и конек резво вскочил на ноги. Делать нам здесь больше было нечего. Оседлав коня, я сел в седло. Полкан без команды побежал в сторону далекого леса. Конь без команды затрусил за ним следом. Это уже совсем вышло за рамки моего понимания.

    Глава 11

    На казачью стоянку я натолкнулся к вечеру следующего дня. Собственно, наткнулся на него не я, а Полкан. Прибежал, красноречиво показал мордой в нужную сторону, а потом, для особо тупых, еще широко зевнул и опустил вниз хвост.