Когда поспела тетеря (похлебка из ржаной муки), кашевар, самый молодой из ватаги, симпатичный парень лет двадцати, снял котел с огня, положил на тряпицу соломаху (ржаное квашеное тесто), и пригласил всех к трапезе. Казаки помолились Богу, сели вокруг котла и по команде старшего, того самого любознательного человека в разномастном платье, начали по очереди черпать варево. До мяса пока дело не доходило, сначала ели тетерю. Для каши она была слишком жидкой, для бульона - густой, но, в общем-то, довольно вкусной. Я сидел вместе со всеми, как гость, участвуя в очередности совать ложку в котел сразу после главного.

    Ели молча, как говорится, с чувством и толком. Вдруг кашевар насторожился, и с криком «волк!», вскочил на ноги. Остальные тоже напряглись, но присутствия духа не потеряли, не вставая, смотрели на моего Полкана, который подошел к костру и красноречиво вытянув шею, принюхивался к пище.

    -  Это не волк, а моя собака, - успокоил я кашевара. - Оголодала, вот и подошла на запах.

    Намек был прозрачный, но его никто не понял. Это и понятно, отношение к домашним животным было совсем другим, чем в наше время, когда собаки и кошки сделались у многих людей самыми значимыми членами семьи. «Пес смердящий», не мог рассчитывать на человеческую пищу и место за столом, даже импровизированным. Мы продолжили ужин, а Полкан живым укором сидел рядом со мной. Поделиться с ним своим куском я не мог, это было бы не вежливо в отношении хозяев.

    Впрочем за пса я не переживал, в переметной суме оставалось вяленое мясо, так что накормить его, чем было. Однако оказалось, что я недоучел казачьих обычаев. Когда показалось дно котла, старший, дождавшись своей очереди зачерпнуть из котла, облизал ложку и закончил трапезу. Никто ему не возразил.

    -  Покорми его в сторонке, а то лошади пугаются, - сказал он, вставая.

    Мне такой подход понравился. И вообще оказалось, что казаки симпатичные ребята и в своем кругу ведут себя вполне адекватно. Я забрал котелки, сорвал несколько листьев лопуха и на них разложил остатки еды. Полкан церемониться не стал и жадно проглотил и кашу и куски мяса. Я дошел до ручья, вымыл посуду и вернулся к костру. Там уже готовились к ночевке, расстилали на траве попоны.

    -  С нами останешься или дальше побежишь, - спросил один из казаков.

    -  Сегодня с вами заночую, а утром посмотрю, - ответил я. - У меня тут есть дело.

    Казак согласно кивнул, не приставая с расспросами. Все легли. Вечер выдался прохладным, уже подступала осень, и ночи становились все прохладнее.

    -  Не нравится мне здесь, - сказал кто-то из хозяев, - еще лето в разгаре, а уже холодно. То ли дело у нас на Сечи…

    Я навострил уши.

    -  Да, у нас еще, поди, в реке купаются, - поддержал его товарищ.

    -  А вы что, разве не Черкасские? - назвал я главный казачий город.

    -  Нет, мы Запорожские казаки, - ответил, не скрывая гордости старший, - из Запорожской сечи!

    -  Не может быть! - воскликнул я. - Как же вы сюда-то попали?

    -  Так и попали, - пробурчал голос из темноты.

    -  Вот не думал встретить тут запорожцев!

    Я лег на спину, радуясь нежданной удаче. Дело в том, что запорожцы почти принципиально отличались от всех других украинных казаков.

    Начальная история Запорожской сечи во многом еще не выяснена. Самое время основания Сечи как постоянной казацкой общины, имеющей местопребывание за днепровскими порогами, не может быть определено с точностью; можно лишь сказать, что она возникла в конце XVI века.