Неожиданно ко мне подполз Полкан и бесцеремонно улегся рядом, прижавшись теплым боком. Я погладил его по голове и заснул.

    Утром мы встали на рассвете. Пока все занимались туалетом, а потом завтракали, разговора не получалось.

    На меня посматривали с любопытством, но ничего не спрашивали. Только когда я подошел к своей мохнатой лошаденке, казак, тот, что вечером вспоминал купание в Днепре, малый дет тридцати с бритым подбородком и длинными вислыми усами, задумчиво сказал:

    -  Я эту лошадь, кажется, уже видел. Никак Селимка-крымчак на ней ездил.

    -  Точно, Селимкина лошадь, - подтвердил и старший. Он, конструктивно воспринял мои вчерашние насмешки, переоделся и теперь без женского летника смотрелся значительно мужественнее. - Ты, Тарас, где этого коня раздобыл?

    -  Отбил у какого-то степняка, - ответил я. - Он на меня напал, требовал червонцы, только мне повезло больше чем ему.

    Казаки бросили свои дела и всем скопом уставились на меня. Молчали с минуту, так что я уже не знал, что и подумать.

    -  Никак ты Селимку убил? - с непонятным для меня удивлением спросил старший.

    Мне вопрос не понравился. Мало ли какие у них были отношения с погибшим кочевником, если дружеские, то могла сорваться моя просьба о помощи. Однако и врать было не с руки, кроме лошади, казаки вполне могли узнать его шапку и саадак.

    -  Ну, в общем-то убил, - после заминки ответил я, потом добавил обычное в таких случаях оправдание, - он первый начал.

    Меня окружили и рассматривали как чудо морское.

    -  Он правду говорит, - после паузы, сказал кашевар, - шапка-то на нем Селимкина и лук его! Я точно помню. А вот сабля не его. У Селимки сабля была татарская, в позолоченных ножнах.

    -  Моя лучше, - сказал я, как бы невзначай трогая рукоять сабли и теряясь в догадках, чем все это может для меня кончиться.

    -  Как же ты сподобился самого Селимку убить?! - после долгого тревожного для меня молчания, спросил он.

    Пришлось говорить так, как было:

    -  Он подо мной стрелой коня убил, потом хотел и меня застрелить. Уже стрелу наладил, да тут на него сзади Полкан бросился. Получилось, что мы его вместе и перемогли.

    В кровавые подробности я вдаваться не стал.

    Теперь все повернулись и посмотрели на собаку. Полкан, как актер на выходе, встал и дал возможность себя детально рассмотреть.

    У него явно были артистические способности. Держался он с достоинством, но не без манерности. Что поделать, пес он и есть пес!

    -  Значит, успокоил ты Селимку-крымчука, - с непонятной интонацией сказал старший, кончив рассматривать Полкана.

    -  Получается так, - подтвердил я, интонационно подтверждая этот скорбный факт. - Не я первый начал…

    -  Ну, что теперь будем делать, казаки? - не отвечая мне, спросил старший товарищей.

    -  А может, Тарас ошибся и не Селимку убил, - рассудительно сказал тот, что опознал лошадь. - Да и я коня мог перепутать. Вот саблю бы увидеть, тогда и решать можно.

    -  Саблю я на месте оставил, - вмешался я в разговор.