Казаков было пятеро. Они развели костер и готовили ужин. Их стреноженные лошади паслись тут же на поляне. Мое неожиданное появление произвело сильное впечатление. Особенно лисья шапка и татарский лук. Казаки, решив, что на них напали степняки, вскочили и схватились за оружие. Я спешился, поклонился и спокойно стоял, ждал, что они будут делать. Разглядев в свете костра европейские черты лица и то, что на мне русский камзол, они успокоились. Какое-то время мы просто разглядывали друг друга.

    -  Ты кто такой? - наконец нашелся один из них, здоровый малый так экзотично одетый, что определить стиль и национальную и половую принадлежность его платья было невозможно. Такое смешение мужских и женских нарядов, востока и запада, в архитектуре называется эклектика, а в одежде просто немыслимо. Единственно, что красноречиво говорило о его казачестве, это оселедец и сдвинутая на ухо папаха.

    -  Сам не видишь? - ответил я, подражая южному говору. - Казак!

    Добровольно назвать себя казаком в то время не пришло бы в голову никакому нормальному русскому человеку.

    Чтобы не обидеть нынешних казаков, оговорюсь, что в это время казаки были совсем другим этносом, чем, скажем, в восемнадцатом и девятнадцатом веках. Кому интересно представить, что являл собой этот необузданный, смелый и бесшабашный народ, тот может прочитать статью Гоголя по истории Малороссии.

    -  Казак говоришь? - переспросил ряженый, почесывая за ухом обнаженным кинжалом. - А имя у тебя есть?

    С именем у меня было все в порядке:

    -  Звать меня Тарас Бульба! - нагло заявил я.

    -  Не слыхал, - сказал он. - Ты из чьей ватаги?

    -  Из своей, - осторожно ответил я, что бы назвав какое-нибудь известное казачье имя не попасть впросак. - Товарищей растерял, один домой возвращаюсь.

    -  Говор у тебя вроде как не наш, - продолжил сомневаться он.

    -  И ты не по-нашему говоришь, - согласился я. - Сами то вы откуда будете?

    -  С Днепра, - вмешался в разговор человек небольшого роста с круглым лицом и редкой азиатской бородкой. - Садись, Тарас, с нами, отведай, что Бог послал.

    Бог им послал большие куски свинины, варившиеся в закопченном медном котелке и мучную похлебку в котле побольше.

    -  А почему у тебя платье татарское? - не поддержав приглашение, продолжил цепляться любознательный эклектик. - Может ты басурманин?!

    -  А на тебе, почему бабий летник надет? - вопросом на вопрос ответил я. - Ты случаем не баба?

    Ответ казакам понравился, и все кроме любознательного рассмеялись. Он же только хмыкнул, но ничего не ответил. Все вновь расселись вокруг костра. Похлебка пахла так аппетитно, что я решил отложить расспросы до окончания ужина. Меня продолжали рассматривать, но вопросов больше не задавали. Казаки заговорили о возвращении на Дон. Путь им предстоял неблизкий, но по этому поводу сетований не было.

    То, как они общались между собой, мне понравилось. Казаки в разговорах казались людьми степенными и положительными. Никто не хвалился воинскими подвигами и разгулом. Все это как-то не вязалось с захватом деревни, убийствами и угоном жителей в рабство. Однако пока делать выводы было рано. Я скромно сидел возле костра, стараясь не привлекать к себе внимание, в разговор не лез, только отвечал на вопросы.

    Когда поспела тетеря (похлебка из ржаной муки), кашевар, самый молодой из ватаги, симпатичный парень лет двадцати, снял котел с огня, положил на тряпицу соломаху (ржаное квашеное тесто), и пригласил всех к трапезе.