— Вот черт, — пробормотал он.

— Ты знаешь больше, чем говоришь мне, так?

— Сомневаюсь. А ты мне все рассказала?

— Я не знаю, что и кому можно теперь говорить. — Линдсей осторожно сжала руку Эдди, сама не понимая, дружеский ли это жест или жест отчаяния. — Ты сдаешь анализы?

— Постоянно.

— Они проверяют их на наличие биологической угрозы. Как у Шан.

Эдди все еще улыбался своей обычной фамильярной улыбочкой, но она сделалась бледной-бледной.

— А если бы ты выяснила, что заразилась, как бы поступила?

— Бежала бы. Очень-очень быстро. — Линдсей еще не спрашивала себя, насколько далеко зашла бы, чтобы не позволить биотехнологии попасть в плохие руки, которых становилось все больше. — Если что-то услышишь, обещай, что скажешь мне.

— Если это соглашение касается нас обоих, то я согласен. Она посмотрела на него без всякого выражения и просто пошла дальше. Ложь давалась нелегко. Она не сомневалась в том, что сделал бы Эдди, если бы узнал, что у нее на уме относительно Шан. Он восхищался Франкленд и не делал из этого секрета.

Линдсей расположилась в углу кают-компании и приготовилась к утреннему брифингу. Это место казалось ей слишком неофициальным для ведения серьезных дел. Но не она командует на корабле, а Окурт. Она стремилась быть незаметной, что в такой старомодной форме очень сложно. Линдсей даже говорила не так, как остальные члены экипажа. Три поколения вне человеческого мейнстрима — этот пробел проявлялся не только визуально, но и на слух.

И конечно, еще одна проблема. Никто не знает, что сказать женщине, которая потеряла ребенка.

Окурт волновался. Он вертел чашку с кофе на блюдце, и Линдсей хотелось шлепнуть его по руке, чтобы перестал. Но он остановился сам, когда двенадцать офицеров заняли свои места.

Двое уселись по обе стороны от Линдсей — чуть ближе, чем ей хотелось бы. От близости чужих людей Линдсей почувствовала себя неуютно и постаралась занять как можно меньше места.

— Мы получили приказ начать переговоры с властями вес'хар, — объявил Окурт.

Офицеры ответили молчанием. Искусству дипломатии никто не обучался. Линдсей подумала — невелика потеря, потому что дипломатия в человеческом понимании этого слова с вес'хар не сработает. Она общалась с ними достаточно, чтобы уяснить это.

— Они не ведут переговоров, — сказала она.

— Понимаю, задача не из простых.

— А как на это отреагировали исенджи?

— Их в это никто не посвятил.

Линдсей вернулась к созерцанию своих ладоней. Их во многое не посвящали. Бывают в жизни моменты, когда в голове начинает звонить сигнальный колокол и звонит не умолкая. Линдсей не знала, слышит ли его сейчас кто-то кроме нее. Наверняка Окурт слышал, но она была уверена, что он в точности выполнит инструкции политиков, сидящих где-то в ста пятидесяти триллионах миль.

— Я планирую вступить в контакт с городом Ф'нар в течение нескольких недель. Я ничего не знаю об их политической иерархии и даже геополитической структуре. Вы поможете нам, командор?

Линдсей подняла глаза.

— Возможно, они предпочтут общаться с женщиной. У них матриархат.

— Вы вызываетесь добровольцем?

Вот он, шанс подобраться к Франкленд! Линдсей не выдала своего волнения и выдержала паузу, прежде чем ответить.

— Да.

Она почувствовала подозрительный взгляд Окурта, который задержался на ней на мгновение дольше, чем следовало, и нацепила маску профессиональной невозмутимости.

Я доберусь до этой сучки.

Мысль эта почти перевесила присутствие Райата на борту, но не до конца.