— Ладно. Если поможешь мне добраться до Вес'еджа, я буду очень внимателен. Но имей в виду, что я не работаю ни на тебя, ни на кого другого, а делаю это для себя и исходить буду из того, что считаю правильным.

Линдсей напустила на себя равнодушный вид.

— Шан гордилась бы тобой.

— Бывай.

Он повернулся и ушел. Эдди ненавидел, когда им пытались манипулировать. Неужели она обвела его вокруг пальца? Он скользнул по лестнице на нижнюю палубу и поцарапал руку о перила.

— С-сука… — прошипел он, сам точно не зная — по поводу ссадины или обращаясь к Линдсей. Из-за нее он чувствовал себя виноватым.

Но в одном она точно права. Он более или менее нейтрален. Ему нравились исенджи, нравились вес'хар. И ему хватало мужества подвергать критике собственное правительство. Но Эдди никому не доверял. Подозрение уравнивает всех.

Он задумался о том, как обращался с информацией раньше, как обращается с ней сейчас… С тяжелым сердцем он вспомнил о тихом уголке под названием Сан-Карлос-Уотер.

Глава девятая

Некогда вес'хар обращали своих воинов в бессмертных. Уже много лет они не прибегали к этой практике. Но они вполне способны возродить ее, вот почему вам не стоит недооценивать даже немногочисленную их армию. Пока возможно, будьте дружелюбны с ними.

Что-то мокрое и маленькое шлепнулось на спину, будто кто-то на нее плюнул.

Рука машинально потянулась к пистолету. В последний раз, когда на нее плюнули во время дежурства, она повернулась, собственноручно вытащила подонка из толпы и познакомила его с рабочим концом своей резиновой дубинки. Она ненавидела, когда пачкали ее форму, и ненавидела, когда к ней заходили со спины. Но на этот раз, обернувшись, Шан не увидела никого: усеянная жемчугом аллея была пустынна. Она убрала руку от пистолета.

Она попробовала разглядеть через плечо, что же произошло с ее рубашкой, но ничего не увидела. Повеяло миндалем, наверное, запах смолы тех деревьев, что растут на верхней террасе.

Да брось, некому здесь на тебя плевать. К этому нужно привыкнуть. А привыкать к приятному Шан прежде не приходилось. Она все ждала, когда же вес'хар сбросят свои овечьи шкурки и обнажат острые волчьи клыки.

Странно, что Арасу во Ф'наре не нравится. С каждым днем он становился все более и более нервным. Шан, напротив, все сильнее привязывалась к этому месту. И не только потому, что ничего другого не оставалось. Когда она бродила по аллеям и переходам, ее приветствовал каждый: все знали, кто она такая и почему здесь. Она тоже начинала узнавать вес'хар в лицо. Шан чувствовала себя почти что добрым полицейским в идиллической деревушке.

Разве что не приходилось выламывать двери да разнимать драки в местном пабе. Вес'хар не проявляли какой-либо агрессии, за исключением того, что говорили иногда совершенные грубости — ненормально, нечеловечески искренне. Как они превращались из мирных горожан в жестоких психопатов, Шан не понимала.

Она шла вдоль изгиба кальдеры, сжимая в руках подарок для новобрачной — Невиан. По пути встретились двое мужчин, полностью поглощенных возней со своими малышами. Они ворковали и урчали, наблюдая за тем, как детишки пытаются посадить пучки какой-то алой травы в щелях между плитами мостовой. Мужчины время от времени откусывали небольшие куски от лурисджи, вес'харского аналога наркотика, и пребывали в расслабленно-веселом настроении, а Шан вспомнила о немыслимом насилии, которое у людей всегда сопровождает употребление «колес» и «жидкого кайфа».

А потом она подумала о Мджате, о целом острове на Безер'едже, очищенном от исенджи, и попробовала сопоставить эти две картинки. Промелькнула коротенькая мысль о том, с какой легкостью Арас продырявил башку Сурендры Парек, и о том, как он спас крохотного жучка банник от смерти в пучке зелени.