— Дельта-6?

Полковник молчал.

— Дельта-6, я Виктор-22. Нужна еще моя помощь?

Но Дик продолжал молчать.

Черт бы его побрал!

Пуллер повернулся и посмотрел на гору, которая была примерно в миле от него.

Проклятье, он нашел Крысу-6 и уничтожил ее. И тогда послал людей в тоннель вслед за командами крыс.

— Сэр, вы не хотите послать туда группу и выяснить, как дела у Крысы-6?

Пуллер покачал головой. Какой в этом смысл? Агрессор-1 снова обошел его. Крысы уже мертвы. И Пуллеру теперь не оставалось ничего иного, как готовить мешки для трупов. И молиться за Питера Тиокола.

— Тиокол?

Питер оторвал взгляд от телеграммы Агрессора-1, от своего блокнота и от сообщений ФБР. Это Скейзи окликнул его.

— Послушайте, нам нужно поговорить.

— О чем? У меня много…

— Выйдите из сарая.

— Для чего? — Питер заметил, что лицо у офицера напряженное и виноватое. Что происходит?

— Выйдите, пожалуйста, доктор Тиокол.

Питер подождал немного, потом вышел из сарая и завернул за угол, где его поджидали Скейзи и еще два офицера из группы Дельта. Офицеры были копиями Скейзи, только поменьше и постройнее. Серьезные парни в маскхалатах, обвешанные ремнями, ножами и гранатами.

— Итак? Что…

— Мы хотим, чтобы вы кое за кем последили для нас.

— Это не мое дело, — возразил Питер. — Я здесь не для того, чтобы следить за кем-то.

— Надо следить за Диком Пуллером, — сообщил Скейзи.

На лице Питера появилось удивленное выражение.

— Было время, — начал Скейзи, — когда Дик Пуллер был лучшим солдатом в армии. Должен сказать, что служить под его началом было почетно. Это был великий офицер. Профессионал из профессионалов. Но все в прошлом.

— О чем вы говорите? — Питеру не нравился этот разговор.

— Иногда люди, которым пришлось слишком много воевать, устают от этого. Они уже не могут больше посылать людей на смерть, у них не хватает смелости для решительных действий, они не уверены в себе, боятся сближения с противником и рукопашной схватки, не хотят нести потери, не хотят, чтобы их люди умирали при захвате объекта. И получается то, что мы и имеем сейчас: впечатление такое, словно что-то делается, но здесь, в самом центре событий, мы-то как раз ничего и не делаем, а только следим за временем.

— Послушайте, он пытается, но ничего не может сделать пока…

Скейзи придвинулся ближе.

— В иранской пустыне наступил момент, к которому Пуллер готовил себя всю жизнь. Этот момент не был неожиданностью, предоставлялся отличный шанс, надо было только воспользоваться им. Вы знаете, как говорят у нас, военных? Кто рискует, тот побеждает. Это первая заповедь специальных операций. Но тогда, в пустыне, Дик Пуллер потерял свой талант рисковать. А у того парня на горе он имеется.

— Так что вы хотите?

— Если он снова трусит, то я уберу его. Возьму все на себя и отвечу за все последствия. Именно так мне и надо было поступить в пустыне. Вам надо просто следить за ним, и если уловите признаки того, что он сломался, сообщите мне. Поняли?

Питеру показалось, что он стал участником этакой запутанной семейной драмы. Этакого совсем не смешного пародийного варианта комедии положений, вроде «Мои три сына» Эдварда Олби, где старший сын, в данном случае Сумасшедший Скейзи, собирается убить своего отца Фреда Макмарри (Дика Пуллера), в то время как двое младших сыновей — он сам и бедный, молчаливый Акли — сидят и не знают, что делать.

— Вам лучше пересмотреть…

— Тиокол, если он опустит руки, то вы дадите нам знать.