— Вам лучше пересмотреть…

— Тиокол, если он опустит руки, то вы дадите нам знать. Это и будет ваша настоящая работа. А теперь вам лучше вернуться к этой чертовой двери.

Чем дальше продвигался Тигарден, тем лучше чувствовал себя, хотя понимал, что все должно быть наоборот. Неважно, каким образом, но ему удалось смыться оттуда. Он рвался на волю, не чувствуя при этом стыда.

Еще больше он успокоился, когда тоннель под названием Элис расширился и Тигарден смог подняться с четверенек. Это было так здорово, тоннель показался ему огромным и просторным. Черт побери, он уже испытывал подобное ощущение во Вьетнаме, году в семьдесят первом, когда был еще совсем мальчишкой и только-только пришел на службу в войска специального назначения. Противник надолго запер их в маленьком местечке, каждую ночь они отражали атаки, пока, наконец, не пришло подкрепление и не освободило их. Вот тогда он и испытал чувство, подобное нынешнему. Тигарден еще не чувствовал полной свободы, не мог пока увидеть звезды — если только сейчас на небе были звезды, ведь он не имел понятия, сколько сейчас времени, но он уже не погружался все глубже и глубже в эту проклятую темноту.

Он даже решил засвистеть, но внезапно услышал впереди какой-то шум, что-то вроде шороха по камням. А что, если Крыса-6 послал следом других парней? Тигарден замер, его не радовала перспектива столкнуться с офицером и объяснять ему, какого черта он делает здесь, за сотни футов от своей напарницы, уже почти в горизонтальной штольне. Он начал лихорадочно придумывать объяснение, чтобы хоть как-то оправдать свой позор.

Рация!

Рация не работает, они не могли продвигаться дальше, и он возвращается, чтобы восстановить связь перед тем, как…

Луч фонаря резанул по глазам, пригвоздив его на месте.

— Эй! Черт побери, ребята, да вы меня напугали. Какого черта вы нас проверяете, Крыса-6? Радиосвязь оборвалась, и я вернулся, чтобы наладить ее. Знаете, там просто сплошная преисподняя.

В лицо Тигардену ударил еще один луч фонаря, ослепляя, наполняя сознание какими-то взрывными искрами. Он услышал глухие ругательства и тихое бряцание оружия.

— В чем дело, ребята? Похоже все это…

Перед глазами с быстротой молнии мелькнул кулак и опустился на подбородок Тигардена. Резкий удар отбросил его назад, он отлетел и стукнулся спиной о стену. Чья-то рука задрала ему подбородок, обнажая горло, и почти в эту же секунду — хотя Тигарден и не увидел этого — вторая рука резанула ему по горлу острым лезвием ножа, с убийственной точностью пройдя кожу, хрящи и сонную артерию.

Мои сыновья! — подумал Тигарден. — Боже, мои сыновья!

Но уже оцепеневший, умирая, в последнюю секунду он нажал пальцем на спусковой крючок своей винтовки МР-5, и грохнула очередь из четырех пуль. Пули бесцельно взрыхлили землю, и моментально несколько человек набросились на Тигардена, избивая его прикладами.

Работа была довольно сложной.

Правда, с оружием все ясно: винтовка «фабрик насьональ ФАЛ» НАТОвского калибра 7,62 мм, серийный номер 1488803-213; «узи» калибра 9 мм, изготовленный тоже фирмой «Фабрик насьональ» по лицензии Израиля, серийный номер 10945873-38771; профессионально изготовленный, но невозможно было определить где, глушитель, удлинявший ствол на добрые семь дюймов; британский пистолет-пулемет «стерлинг L2АЗ» калибра тоже 9 мм, серийный номер 129848-555 и чешский пистолет ЧЗ-75 со стертым серийным номером.

Эти сведения передали в Вашингтон, но было и так ясно, что это оружие с огромных складов, разбросанных по всему миру и принадлежащих не какой-то стране, а компании международных торговцев оружием. Все оно могло быть куплено путем заказа через «Шотган Ньюс».

С одеждой и личными вещами тоже все было ясно, хотя Акли испытывал некоторое отвращение, осматривая их.