Свет сделался ярче, и Трэвис, защищаясь, прикрыл ладонью глаза, хотя толку от этого было мало: кожа, плоть и кости, похоже, не представляли для этого мертвенного, неестественного свечения непреодолимого барьера. Мысли его перескочили на Грейс и остальных друзей. Трэвис искренне надеялся, что с ними все в порядке. Жаль, конечно, что ему никогда больше с ними не свидеться. Хорошие ребята, особенно Бельтан. А потом все воспоминания и сожаления вытеснил из головы слепой, панический ужас. В озаренном слепящим холодным свечением проеме показались темные, гибкие, змееподобные силуэты преследователей.

— Мне страшно, Джек, — жалобно, как ребенок, всхлипнул Трэвис.

Протягивая к нему свои жуткие длинные руки, казалось, напрочь лишенные костей, Бледные Призраки один за другим неторопливо заполняли коридор. Трэвис не мог сосчитать, сколько их в общей сложности, да и не очень заботился, по правде говоря. Их серебристо-белая рыбья кожа, безносые и безгубые лица и огромные неподвижные глаза-блюдца цвета вулканического обсидиана вселяли в него невыразимое отвращение и полностью подавляли волю, так что он вряд ли сумел бы оказать сопротивление, даже имея дело всего с одним из этих кошмарных существ.

Человек так устроен, что иногда — в моменты наивысшей опасности или перед лицом неминуемой смерти — вдруг обретает удивительное спокойствие, хладнокровие и потрясающую ясность мышления. Нечто подобное произошло и с Трэвисом. Враги неумолимо приближались, и он вдруг отчетливо осознал, что преследования, погони, игры в прятки с самим собой и попытки уйти от действительности кончились раз и навсегда. Больше ему не придется мучительно раздумывать, как жить и кем быть. Трэвис жалел только об одном: что в этот миг прозрения лишен возможности сделать правильный выбор. Он слишком долго медлил и потерял на него право. Теперь выбор сделают за него другие. Засунув руку за пазуху, он достал из потайного кармана заветную шкатулку.

Бледные Призраки забеспокоились. Трэвис одновременно увидел и почувствовал охватившее их волнение, каким-то странным образом передавшееся и ему. Окружающее их сияние слегка изменило оттенок и запульсировало, словно в предвкушении близкой добычи. Они теснились в коридоре в каких-нибудь пяти-шести футах от Трэвиса, но ближе не продвигались. Казалось, содержимое шкатулки неудержимо притягивает их, но в то же время внушает трепет и даже, не исключено, определенный страх. Повинуясь безотчетному порыву, Трэвис внезапно протянул железную коробочку в сторону ближайшего из преследователей.

Прекрати эти глупости, Трэвис!

Сердитый голос покойного с трудом пробивался сквозь металлическое жужжание, заполнившее все закоулки мозга. Он лишь вздрогнул от неожиданности, но руки не убрал.

Прекрати немедленно, идиот!

Трэвис заколебался.

Это ты, Джек?

Во имя светлых слез Исепи, ответь мне, тупица, кто еще это может быть?!

Несмотря на смертельную опасность и страх, Трэвис не смог удержаться от усмешки. Джек и сейчас остался верен себе!

Ты должен воспользоваться Синфатизаром, Трэвис.

Он судорожно прижал шкатулку к груди.

Но как я могу? Они же именно за ним и охотятся!

Разумеется, охотятся. Тем не менее этот Камень — твоя единственная надежда на спасение. Используй его, чтобы сделать их прежними.

Я не понимаю.

Они глубоко несчастны, Трэвис. Тела их изуродованы, чувства искажены, мысли подчинены чужой воле. Но заключенной в Камне мощью им можно вернуть былой облик. Вспомни, до возникновения Света и Тьмы существовали только Сумерки.