– Что‑нибудь выпьешь? – спросила она.

– Все, что нальешь.

– Если б знала, что ты придешь, я бы подготовилась. К сожалению, «Лафройга» у меня нет. Есть красное вино, пойдет?

– Давай.

Выходя из гостиной за вином, Дженни видела, как Бэнкс подошел к окну. Залитая лучами закатного солнца, Зеленая аллея выглядела мирной и спокойной: длинные тени, темно‑зеленая листва; люди, выгуливающие собак; дети, держащиеся за руки. Возможно, он сейчас вспоминает свой второй визит к ней, подумала Дженни, наливая в бокал «Кот дю Рон», – от этой мысли ее бросило в дрожь.

Молодой наркоман Мик Уэбстер взял ее в заложницы и держал под дулом пистолета; тогда Бэнксу удалось ей помочь. Настроение обкуренного отморозка стремительно менялось: он то хохотал, то становился агрессивным, и некоторое время ситуация была просто критической. Дженни была перепугана насмерть. Именно с этого дня она не могла слушать «Тоску», которая в то время звучала где‑то на заднем плане. Наполнив бокал и стряхнув с себя эти пугающие воспоминания, она установила стереодиск со струнным квартетом Моцарта и поставила поднос с бокалами на диван.

– Будем здоровы!

Они сдвинули бокалы. Бэнкс выглядел таким усталым, каким она никогда его не видела. Он был бледен, кожа на лице обвисла, Дженни даже показалось, что она болтается, как и костюм на его исхудавшем теле. Глубоко ввалившиеся глаза были скучными, в них не было привычного блеска. Похоже, сказала она себе, бедняга лишился сна, после того как его назначили руководить объединенной полицейской группой. Ей хотелось протянуть руку, коснуться его лица и попытаться развеять все гнетущие его заботы, но она не осмелилась из боязни опять быть отвергнутой.

– Чем заслужила такую честь? – спросила Дженни. – Предполагаю, вас привело сюда не только неодолимое желание снова оказаться в моем обществе…

Бэнкс улыбнулся. Улыбка сделала его чуть похожим на прежнего Бэнкса, но именно чуть.

– И хотел бы так сказать, но это была бы ложь.

– Избави Бог! Чтобы Алан Бэнкс, такой правильный человек, солгал? Хотя иногда так хочется, чтобы вы – пусть ненадолго! – стали чуть менее правильным! Все остальные не могут отказать себе в слабости иногда поступиться правдой, только не вы! Вы не можете соврать даже для того, чтобы порадовать девушку комплиментом.

– Дженни, я просто не мог не прийти. Какая‑то неведомая сила тянула меня к твоему дому, заставляла искать твоего общества. Я понял, что мне необходимо быть здесь…

Дженни засмеялась и взмахом руки велела ему замолчать:

– Да ладно, хватит. Я оценила твои усилия. Быть правильным тебе больше к лицу. – Она пригладила рукой волосы. – Как Сандра?

– Сандра беременна.

Голова Дженни дернулась, как будто ее ударили.

– Она что?

– Беременна. Прости, что говорю вот так в лоб, без подготовки, но я ничего не могу придумать.

– Да нет, все нормально, но это так неожиданно. Я просто ошарашена.

– Выходит, мы воспринимаем эту новость одинаково.

– Ну и что ты чувствуешь, узнав об этом?

– Вопрос профессионального психолога.

– Так я и есть психолог.

– Я прошу тебя, не разговаривай со мной сейчас как психолог. Что я чувствую? Пока не знаю. Ведь на самом‑то деле меня это не касается, верно? Я отпустил ее сразу же, как она попросила о разводе, поэтому она вольна выходить замуж за Шона.