Энни вошла. Кабинет был небольшой, но удобный для работы: шкафы с книгами и печатными материалами по медицине, стеллажи с папками и обязательный компьютер – в данном случае ноутбук – на письменном столе. По стенам развешаны различные медицинские дипломы и грамоты. На столе – фотография в бронзовой рамке. Семейная, решила Энни. Рядом с ней не стоял череп, а из шкафа не выглядывал скелет.

Доктор Могабе был ниже ростом, чем Энни почему‑то представила по голосу. Лоснящаяся, фиолетово‑черная кожа, густые, курчавые, коротко стриженные седые волосы. Руки маленькие, но пальцы длинные, тонкие – пальцы нейрохирурга, мелькнула мысль у Энни. Когда она представила их погруженными в ткань мозга, ощутила желудочный спазм. Пусть лучше это будут пальцы пианиста, решила она. Так вроде полегче. Или пальцы художника – как у ее отца.

Доктор наклонился, руки лежали на столе.

– Рад вас видеть, инспектор уголовной полиции Кэббот, – произнес он голосом преподавателя фонетики в Оксфорде. – Если полиция не интересуется, приходится самому позаботиться о встрече, чтобы сообщить, что мистер Пэйн был избит самым жесточайшим образом.

– Я вся внимание, – сообщила Энни. – Так что вы можете сказать о своем пациенте? Только, пожалуйста, в терминах, понятных неспециалисту.

Доктор Могабе слегка кивнул.

– Разумеется, – сказал он, словно заранее знал, что изложение самых свежих научных данных, составляющих основу его профессии, таким невежественным копам, как Энни, будет ненужной тратой времени. – Мистер Пэйн поступил в больницу с серьезной травмой головы, приведшей к повреждению головного мозга. Кроме этого, у него обнаружился перелом локтевой кости. К настоящему моменту он перенес две операции. Одна для ликвидации гематомы между оболочками мозга. Это…

– Мне известно, что такое гематома, – перебила доктора Энни.

– Очень хорошо. Целью второй операции было извлечение осколков черепной кости из головного мозга. Если будет угодно, я могу рассказать об этом более подробно.

– Пожалуйста, продолжайте.

Доктор Могабе встал и, заложив руки за спину, начал ходить взад‑вперед по ту сторону письменного стола с видом профессора, читающего лекцию. Называя различные части черепа, он показывал их на своей голове.

– Человеческий мозг состоит из самого мозга и мозгового ствола. Сам мозг разделен на два полушария посредством глубокой канавки, расположенной в верхней его части; думаю, что вы наверняка слышали о таких понятиях, как левое и правое полушарие. Вам все понятно?

– Да.

– Глубокие борозды делят каждое полушарие на доли. Самая крупная – лобная доля. Есть еще теменная, височная и затылочная доли. Головной мозг опирается на основание черепа, позади которого расположен мозговой ствол. – Закончив, доктор Могабе снова сел за стол, довольный эффектом, произведенным его лекцией.

– Так сколько ударов было нанесено вашему пациенту? – задала вопрос Энни.

– В данный момент трудно назвать точное число ударов, – ответил доктор Могабе. – Поймите, сейчас самое главное для меня – сохранить ему жизнь; без проведения вскрытия точно ответить на этот вопрос затруднительно, но, по моим оценкам, он получил два или три удара в левый висок. Начну с того, что именно они и явились наиболее травмирующими, создав гематому и повредив череп. Кроме этого, можно говорить об одном или двух ударах по теменной области, оставивших вмятины на черепной коробке.

– По темени?

– Да, теменная часть – это верхняя часть головы.

– Сильные удары? Как будто их сознательно наносили именно в эту область?

– Может быть. Не мне судить об этом.